Эффект Эхо
Шрифт:
«Странные у нее глаза, холодные и пустые. Если бы не румянец, решила, что бабушка отпросилась на денек из могилы. Что-то тут не так. Кого она мне напоминает? Где я ее видела?»
Ольга усилием воли остановила нарастающую панику. От пережитого стресса ее начали одолевать кошмары и мерещиться покойники.
«Зомби среди нас…. Нашествие живых мертвецов в Хитроу» — замелькали слоганы возможных триллеров.
«Беги, Оля, беги!»
Она успела. Около ворот на вылет стояло несколько припозднившихся пассажиров. Служащая регистрации сверяла их паспорта с посадочными талонами и пропускала к рукаву, ведущему на борт.
Практически
Оля покосилась на соседа слева. «Разлегся, словно дома» Опасаясь поднять глаза, разглядывала массивный, поросший рыжими волосами локоть, опустила взгляд на ноги, упершиеся в сидение впереди, перевела на живот, медленно поднимающийся в такт дыханию.
«Неплохое телосложение» — непроизвольно отметила про себя, — «крепкое».
Она поставила первый, и пока единственный плюс незнакомцу, тело которого излучало спокойствие и тепло.
«Если бы он не был пьян и чересчур навязчив…», — Ольга удивилась мелькнувшей мысли, — «рядом с ним было бы уютно».
Стоило подумать о приятном, как дальнейшие воспоминания окрасились в яркие солнечные тона.
Странно, что наряду с усердно подсчитанными конфузами, она не забыла о мгновениях радости, которыми одарили ее прошедшие дни.
Губы Ольги дрогнули в улыбке, сердце быстренько оттаяло.
Призрак, знаменитый на весь мир Фантом Оперы навеки поселился в его укромном уголке.
Билеты на мюзикл она заказала по Интернету, как только узнала о поездке в Лондон. Надеяться на хорошие места не приходилось. Считай, сказочно повезло, что осталось несколько свободных кресел на последнем ряду балкона.
Затаив дыхание, Ольга вошла под своды Театра Мажестик, поднялась по узкой, затянутой в плюш лестнице на галерку и замерла.
Пора взглянуть на знаменитую люстру, угрожающе нависшую над ее головой. Вот она — роковая деталь, с которой начинается и заканчивается трагическая история любви. Прозвучали первые аккорды божественной музыки Уеббера, и иллюзия похитила Олю из скучного мира, вознесла к чертогам забытой девичьей мечты, где каждую скромницу вожделеют принц и чудовище с добрым сердцем. Одновременно. С течением времени жизнь внесла коррективы. Молодая женщина затягивала шнурки куда более востребованных масок — вынужденной лицемерки и карьеристки днем, подруги-жилетки вечером. Облики скромницы и хорошей девочки пылились на комоде за ненадобностью.
Рост метр семьдесят, до модельного почти дотянул, телосложение худощавое — объект зависти пампушек, одуревших от подсчета калорий, внешность не примечательная, на любителя. Неуверенные движения (так спокойнее), короткая стрижка (так практичнее), минимум косметики (так модно), карие глаза, спрятавшиеся под густыми ресницами (можно незаметно уйти в себя), удачный размер груди (спасибо маме) и неистощимая жажда к само копанию (видимо в отца-неудачника). Перед вами наша героиня. Принца она давно перестала искать, поняв, что они перешли в разряд ископаемых.
Но Призрак на тот вечер softly and gently вернул ей воспоминание об ускользающей мечте. Безжалостно оголил нервы, околдовал, вернул к исходному моменту, к point of return …, когда можно исправить ошибки. Прожить жизнь заново.
После окончания
Мысль — откровение, а что если не холодный Стоунхендж ждал с ней встречи, а образ умирающего от неразделенной любви и одиночества героя. И главное свидание состоялось.
На самом деле Ольга — оптимистка, ее стакан наполовину полон, чем пуст. Жаль, что правильное понимание ситуации происходит некоторое время спустя.
Пол дня убиваться из-за нарушенных планов, скрупулезно подсчитывать несчастья, вместо того, чтобы послушать внутреннее «Я» и улыбнуться сбывшейся мечте.
А еще она совершила кражу из магазина игрушек. Кому сказать — не поверят. Олю до сих пор охватывает дрожь от переизбытка вспрыснувшегося в кровь адреналина.
Пока прогуливалась по Реджент стрит и любовалась витринами магазинов, готовых к Рождественским праздникам и неминуемым распродажам, Ольга припомнила сказку Андерсена о девочке со спичками, которая заглядывала в окна богатых домов и мечтала о тепле. Ассоциация вполне объяснима, товары на витринах знаменитых брендов были недостижимо дороги для несчастного курьера. Ольга шла мимо, лишь взглядом касалась новых коллекций. Ради шутки нацепила маску капризной снобки.
«Сейчас нет времени, возможно, завтра зайду, примерю…» — кивала она приветливым зазывалам.
И лишь у витрины Хамлиса, знаменитого магазина игрушек остановилась, затаила дыхание.
Множество плюшевых зверюшек, от мала до велика, приглашали в сказочный лес. Рождественский, припорошенный искусственным снегом. Следуя зову таинственной чащи, Оля переступила порог. Лишь один шаг разделял осенний город, где наперегонки сновали кебы и лавировали двухэтажные автобусы, где неиссякаем людской поток, от волшебной сказки.
Среди огромного зала с бесчисленными стеллажами, заваленными пушистыми игрушками, героями мультфильмов и комиксов, пупсами и куклами Барби бродили потерянные взрослые, уверено сновали их дети, чувствовавшие себя в сказочном магазине как дома. Ожившие герои сказок Пьеро и братьев Гримм, диснеевские персонажи, ряженые зазывалы в магических плащах и остроконечных шляпах, приглашали гостей прикоснуться к волшебству, стать учеником знаменитого Хорвардса.
Оля прошла в отдел плюшевых медведей.
Перед глазами разлилось море косолапых, любой величины и окраса. От двухметровых исполинов до карманных малюток — брелков. Бурые и белые натуралы — консерваторы, розово-голубые пижоны — негилисты, мишки всевозможных мастей, размеров, форм и расцветок лупились на гостей из скучного города восторженными глазами бусинками.
Возьми меня! Хотя бы потрогай!
Ольга растерялась. Снимала с полок одного за другим, любовалась, переворачивала, смотрела на ценники и втайне ликовала — нет так уж дорого, могу себе позволить. Здорово быть взрослой — не надо спрашивать разрешения, чтобы оставить пару монет. Она решилась, начала искать того единственного, который тронет сердце плюшевой лапкой. Глаза разбегались, каждая игрушка была неповторима и просилась на руки. Вот этот небесно голубой Тедди-юнга в бескозырке, или персиковая Хайди в альпийском сарафане, расшитом эдельвейсами? Бурый, степенный увалень в экипировке английского солдата или толстячок-бифитер?