Эффект Эмбера
Шрифт:
Но я-то планировал свое финальное выступление именно на опушке Грин-Мезы, и все бы пошло насмарку, если бы мне пришлось ехать куда-то в другое место.
Более того, звонил именно Фил Сэмсон, а не какой-то другой человек, умело копирующий Сэма. Я готов был поклясться головой, что это – он, и вполне мог ее сегодня лишиться.
– О да, конечно, Сэм, дружище! Только, может быть, встретимся где-нибудь поближе, а не у тебя на верхотуре?
– Хорошо, Шелл... Видишь ли, мне срочно нужна здесь твоя помощь... Все это весьма серьезно, но мне не хотелось бы, чтобы Миранда
У меня по спине пробежал холодок, а руки покрылись гусиной кожей. Жену Сэма действительно звали Миранда, но всегда, насколько я помню, он называл ее только Мира. Всегда только Мира!
Я чуть было так ему и не ляпнул, но вовремя смекнул, что это, должно быть, какое-то предупреждение.
– Ради Бога, Сэм, дай мне продрать глаза. Я спал... после бурной ночи... – Я нарочито громко зевнул в трубку. – Ну хорошо, согласен. Только не у тебя. Называй место. Но что произошло? Почему такая срочность? Насколько я помню, ты в отпуске.
– Да, в отпуске, но тут кое-что произошло. Объясню при встрече. О'кей?
– О'кей. Откуда ты звонишь? Из своего домика?
– Ты же знаешь, что у меня нет там телефона, Шелл.
– Ах да! Совсем забыл.
– Я на заправке, звоню с платного телефона. Так ты знаешь, где находится Грин-Меза?
Да! Вот оно! Так и есть.
– Конечно. Я там недурно проводил время.
Он сказал, где будет меня ждать. Точно в выбранном мной месте, а именно – на поляне, где обычно разводили костер.
Однако из того, что он говорил, меня занимала только предназначенная для меня информация. Я догадался, что кто-то прослушивает наш разговор, по крайней мере в Грин-Мезе. Я хорошо знал Сэма. Порой в безвыходной ситуации, когда исчерпаны все прочие средства, Сэм был способен пойти на крайнюю меру и заманить меня в западню, но при одном непременном условии – твердой уверенности, что я вычислю эти обстоятельства и пойму, что это подставка.
Сэм своим звонком предупреждал меня и надеялся, что я сам пойму что к чему. Я же в свою очередь опасался, как бы он не переусердствовал, не зная, что я уже предупрежден Войстером. Если я не дам знать, что понял его намек, он может пойти дальше и наломать дров.
Поэтому, как только он назвал место нашей встречи, я поспешно сказал:
– Отлично, Сэм, я понял. Так-то ты отдыхаешь? Ну, ты обо всем расскажешь мне при встрече, но все-таки что заставило тебя расстаться с любимым гамаком? Не иначе как долг полицейского?
После секундного колебания Сэм сказал:
– Ты правильно угадал, старик. Именно поэтому ты нам и нужен. Я часто цеплялся к тебе по поводу твоих методов работы, но вынужден признать, что порой они оказываются единственно правильными. Но я – полицейский и должен строго следовать букве закона...
– Согласен, Сэм. Закон есть закон. Но сколько раз я пытался убедить тебя в том, что к закону надо подходить творчески, с известной долей воображения. Ну уж раз тебе понадобилась моя помощь, я прибуду вооруженным до зубов. По крайней мере со своим кольтом, который, как ты знаешь, еще ни разу меня не подводил.
Я услышал, как он облегченно вздохнул.
– Валяй,
– Надеюсь, это не горит? Мне тут еще нужно кое-что сделать, например натянуть портки. Давай подумаем... одиннадцать тридцать тебя устроит?
– Вполне. В любое время.
– Э... в любое время мне не подходит. Ты же знаешь – я человек занятой и не собираюсь околачиваться на этой поляне, ожидая, пока ты выловишь всю форель из ручья. Буду ровно в одиннадцать тридцать. Договорились?
– Договорились, – спокойно заключил Сэм.
– До встречи, Сэм. Передай привет Миранде.
– Я... об... – поперхнулся Сэм. – Обязательно передам.
Я повесил трубку, но тут же снова снял ее и, позвонив в ЛАОП, попросил срочно к телефону лейтенанта Роулинса. Когда он взял трубку, я жестко сказал:
– Это – Шелл, Билл. Я дома. Срочно подгребай ко мне, лучше один. Все объясню на месте. Времени у нас в обрез. Жду.
Снова положив трубку, я принялся ждать Роулинса. И одиннадцати тридцати.
Они начали появляться ровно в одиннадцать.
К тому времени я уже двадцать минут сидел на дереве, в чертовски неудобной позе, забравшись в интересах безопасности в расщелину между шершавым стволом и огромной шишковатой веткой. Бешеная гонка от "Спартанца" до Грин-Мезы заняла времени меньше, чем я рассчитывал. Еще десять минут ушло на преодоление восьмисот метров от полусгоревшего основного здания курортного комплекса, где я припарковался, до поляны. Сейчас, с высоты семи метров, поляна была видна как на ладони, но что происходило в густых зарослях вокруг нее, сказать трудно.
Но вот из зарослей вышли шестеро, нет, семеро парней. Шедший на некотором расстоянии от основной группы человек был изысканно одет и причесан, словно только что побывал в мужском салоне красоты. В нем я безошибочно узнал Винсента Рагена. Я предвидел, что в момент расправы надо мной он скорее всего будет находиться где-нибудь поблизости, но не захочет так или иначе участвовать в готовящемся преступлении. Впрочем, почему бы и нет. Сейчас его появление здесь вместе с отпетыми преступниками показалось мне вполне логичным. Несомненно, именно он придумал и тщательнейшим образом спланировал предстоящую операцию. И вполне объяснимо его желание присутствовать при ее осуществлении.
Уверенные в своем превосходстве, они перли в открытую парами по той самой тропинке, по которой я, бывало, прогуливался в обществе одной-двух симпатичных девиц.
Первый в этой шеренге справа от меня был Эл Хоук: здоровенный детина под метр девяносто пять ростом и весом не менее ста двадцати килограммов, он волочил ноги по ковру из опавших листьев и сосновых иголок. В затылок ему пристроился Верджил Ковик, бывший футболист-профи, которого я видел лишь на фотографии, но о котором много слышал как о безжалостном зубодробителе, не способном контролировать свой бешеный темперамент.