Эффект Этоса

Модезитт Лиланд Экстон

Ван подошел к изящному человеку, стоявшему позади консоли высотой по грудь.

— Здесь регистрируют для посадки на вальборгский челнок?

— Да, сэр. Вы побывали у пограничников?

Ван показал свое удостоверение и тонкую зеленую карточку.

— Дайте мне их на минуту, а также любой документ по оплате перелета на челноке.

— Я сам могу ввести коды, — сообщил Ван, протягивая документы.

— Сюда. — Служащий кивнул в направлении миниатюрной консоли слева.

Ван коснулся клавиши. Затем, обратившись к вкраплениям, ввел коды из своих приказов, гарантирующие оплату.

—

Контроль пройден, и поездка оплачена, сэр. Мы отбываем примерно через полчаса.

— Спасибо. — Ван кивнул и подхватил свои пожитки, после чего направился к одному из жестких прямых кресел. Там он уселся и принялся изучать прочих пассажиров одного за другим, отметив нескольких арджентян, кельтирского торговца, около десятка скандийцев обоего пола и самого разного рода занятий и четверых миссионеров Ревенанта мужского пола.

После Эко-Техо-Ревенантской войны, когда урегулирования удалось достичь только потому, что ревенантцев посетил какой-то новый пророк, большая часть техомиров последовала примеру Эко-Тех Коалиции и допустила к себе горстку ревенантских миссионеров. У Вана имелись сомнения касательно пророков, равно тарских и ревенантских, но не было особого смысла эти сомнения выражать. Он слышал, что ревяки добились некоторого реального успеха в системах Ардженти и Кельтира. А вот в системах Тары им светило куда меньше.

Наконец Ван расположился поудобнее в ожидании звонка на посадку.

Глава 7

Передав свои мешки и сумку ответственному за грузы на челноке, Ван вступил в лишенное окон пассажирское отделение этого транспортного средства и направился по центральному проходу к местам со сравнительно компактными креслами. Налицо признаки магнитного челнока, значит, у Готланда относительно сильное магнитное поле, следовательно, планета не терраформирована, или, по крайней мере, процесс не завершен. Ван проверил номер места и скользнул в кресло в третьем ряду, закрепив ремни и держатели.

Вскоре явился младший офицер в ослепительно белой форме. Он помедлил, изучая номера и, наконец, остановился на месте рядом с Ваном. Признав в нем ревенантского лейтенанта, Ван подавил улыбку, затем немного выждал. Ревенантец не глядел в его сторону.

— Мы оказались соседями, — проговорил Ван на староангле.

— Такое случается на магнитных челноках, — ответил ревенантец.

— Вы в отпуск на планету? — вежливо осведомился Ван.

— Нет. Служба.

Ван изучил белую форму, затем кивнул.

— Подразделение охраны посольства? Или вы курьер?

Тот нахмурился.

— Если вы не против…

— Неважно, — ответил Ван. — Я просто хотел завязать беседу. Никогда еще не был на этой планете. А вы?

— Да.

— Не посоветуете ли мне, что в первую очередь посмотреть?

Ревенантец вымучил из себя улыбку.

— Побережье к северу от Вальборга впечатляет, особенно с ободка кратера Хакона. А также все говорят, что пурпурный прилив у Эшена не стоит столь бурных восторгов, но я его не видел. — Ревенантец, помедлив, добавил: — Извините меня, сэр. Но я не больно в настроении для беседы.

Ван не стал проявлять назойливости. Он сделал для себя нужные выводы.

— Просьба проверить ремни. Челнок покидает

орбитальную станцию.

Полет челнока от орбитальной станции был ровным, спокойным и лишенным событий.

Ревенантский офицер так ни разу и не взглянул на Вана, он не открывал глаз до тех самых пор, пока челнок не начал приближаться к посадочному терминалу вальборгского космопорта. Тогда лицо ревенантца оживила беглая улыбка.

— Желаю всего хорошего в Вальборге, сэр.

Прежде чем Ван смог ответить, ревенантец показал ему спину и заспешил прочь.

— Просьба не забывать ваш багаж. — Голос, послышавшийся из скрытого динамика, был женским. — Вас просканируют при высадке. В случае возникновения вопросов вам предстоит встреча со служащим порта. Порой сканеры не так точны, как хотелось бы. А порой пассажиры могут неверно понять, что дозволяется ввозить на Готланд, а что нет…

Ван забрал свой багаж, не торопясь, но и не мешкая, и покинул челнок. Неся мешки в руках, он зашагал по туннелю для прибывающих. В двадцати метрах от входа его вкрапления уловили признаки работы сканера. Он не сбавил шагу, с трудом представляя себе, чтобы хоть что-то из его имущества послужило поводом для недоразумений. Туннель вывел Вана в лишенный окон коридор десяти метров шириной, немного впереди расширяющийся до зальца метров двадцать в ширину, но лишь десять в глубину, примыкающего к автоматическим воротам. Стены облицовывал мрамор в голубых прожилках, и никакой резьбы, колонн или иных украшений. До зальца оставалось три-четыре шага, когда один-единственный скандийский портовый служащий вышел из кабинки у левой стены и поманил коренастого усатого мужчину перед Ваном.

— Сэр, минуточку, пожалуйста.

— Могу я спросить, в чем дело? — отозвался тот. На нем был темно-синий трикотажный костюм, какие предпочитают для внутрисистемных разъездов функционеры и немногочисленные коммерческие технопутешественники.

— Сканирование при высадке обнаружило в вашей сумке то, что может быть сочтено контрабандой. Нам бы хотелось проверить.

— Единственное, что у меня есть, это образцы товаров, и я декларировал их на орбитальной станции.

— Вполне возможно, сэр. Если они в списке дозволенного, вы через минуту продолжите путь.

— Мне сказали, что все в порядке. — И коренастый мужчина вздохнул, протягивая наплечную сумку.

Никто и не взглянул на Вана, когда тот, повернув налево, обошел эту парочку, а затем зашагал вперед к одному из пропускных устройств, просканировавших его и тут же отворивших створки.

Снаружи под крытым портиком, поддерживаемым прямоугольными столбами того же мрамора в голубых прожилках, ждал ряд наземных машин. У каждой на крыше, прямо над ветровым стеклом, один-единственный серебряный треугольник, каждая щеголяла сияющей металлической отделкой особого оттенка. Полуденное солнце позади портика было таким ярким, что, даже находясь в тени, машины светились, словно изнутри. Ван шел за гибкой женщиной в темно-сером деловом трикотажном костюме. Она шагнула к первой машине, а Ван двинулся ко второй, металл которой светился зеленовато. Отворилась боковая дверца багажника, и он поставил туда мешки, но наплечную сумку оставил при себе, вместе с ней скользнув на заднее сиденье.