Эффект Этоса
Шрифт:
Глава 56
Шаблоны ждали на планете, и Ван дал Эри выходной, когда те были подняты на челноке, а затем загружены на корабль с кушской орбитальной. На следующий день взял выходной он сам, пытаясь отрешиться от чувства вины, пока спускался на планету в челноке, чтобы встретиться и пообедать с Эмили Клифтон. Он напоминал себе, что оплатил перелеты на челноке из собственного личного счета и что не брал выходных месяцами, но не мог удержаться от беспокойства из-за того, что могло совершаться
Ван напоминал себе также, что Эмили может просветить его насчет республиканских дел. И это помогло противиться чувству вины, хотя он знал, что не следует искать довод, связанный с работой, для оправдания удовольствия, особенно если речь идет об обеде с женщиной, которой столько времени не видел. Притом, трудно было бы полностью оправдать затраты десятков миллионов кредитов на полет к Кушу на «Джойо» только по личным причинам, а кредиты, которые на это ушли, он точно не мог бы взять с личного счета.
Клифтон ждала около усеченной пирамиды посольства Республики на предвечерней жаре, от которой все выцвело, сооружения сверкали ослепительной белизной, а горизонт расплывался в дымке. На Эмили был темно-зеленый костюм, дивно оттенявший светлые волосы. Но в ее серых глазах Ван заметил усталость.
Она дважды взглянула на него, прежде чем заговорить.
— Командир… то есть, командор…
— Ван, — ласково напомнил он. — Просто Ван, — и, помолчав, спросил. — Как далеко отсюда «Маркеш»?
— Около полущелчка, но сегодня будет жарко даже вечером.
— Для меня полщелчка не помеха, — он заметил, что костюм Эмили, хотя и темен по цвету, сделан из легкой охлаждающей ткани, которая превращает тепловую энергию в прохладу. — Айда?
— Прекрасная мысль. Ваша одежда не для такой жары.
Клифтон была права. Ван порядочно вспотел, когда они добрались до ресторана.
Внутри «Маркеша» было прохладно, но светло, и он это оценил — терпеть не мог мест, где прохлада подразумевала полутьму. Женщина проводила их к угловому столику, тщательно огороженному с обеих сторон низкими веерообразными папоротниками в больших мраморных горшках.
— Вы бы не желали чего-нибудь выпить? — официантка посмотрела на Вана. А он на Эмили.
— Ледяной алмарин.
— Светлый эль. Холодный.
— Алмарин? — переспросил Ван после того, как женщина их оставила.
— Местный чай. Полагаю, технически это не чай, его получают не с чайных кустов, но в нем присутствует кофеин, а вкус еще лучше.
— Надо будет запомнить.
— Когда вы прилетали в прошлый раз, то сказали, что по-настоящему пока не приняли все свои обязанности. Что вы еще делаете, кроме пилотирования? — Слабая усмешка возникла на ее лице и пропала, когда она добавила: — У вас должно было появиться какое-то представление за эти два года.
— Я жалею, что не смог вернуться сюда раньше… — и Ван беспомощно пожал плечами.
— Мы все
— Помимо того, что я главный пилот «Джойо», я также старший директор. Это означает сочетание обаяния и сметки, чтобы совершенствовать дело, а также устранять неполадки. Между тем я куда больше нуждаюсь в совершенствовании.
— И что вы делаете, когда приходится устранять неполадки?
— Даю советы и надежду, если коротко. В одном представительстве желали, чтобы я заглянул. И ничего не говорили, пока я туда не попал. Они там наблюдали невероятные финансовые поступления, совершенно непредвиденные. Директор вела себя правильно, но ее беспокоило, куда все это ведет…
— А что там было? Или есть?
— Малые корпорации и частные лица бегут из систем, покоряющихся Ревенанту, и обосновываются в системе, где у нас то самое представительство, — им подали напитки, и Ван отхлебнул глоток эля.
— Слишком много денег, и сравнительно мало трат на товары и услуги?
— Именно. Была выработана стратегия, а затем я улетел, и мы оба надеемся, что она поможет.
— Не думаю, что это было так просто. У меня такое чувство, будто немногое вокруг вас вообще было просто. С самого раннего вашего детства, хотя вы никогда ничего об этом не говорили.
— Мне выпало счастливое детство.
— Я не сказала, что вы не были счастливы. Я сказала, что все было непросто. Готова также спорить, что счастья убавилось, когда вы подросли.
Ван беспомощно пожал плечами.
— Похоже, вы очень много знаете. Скажите что-нибудь еще.
Эмили рассмеялась.
— Скажу, — прежде чем заговорить, она позволила себе продолжительный глоток алмарина. — Вам не нравится, когда люди обманывают, но вы можете использовать чистую правду столь же хитро, сколь другие ложь.
Ван преувеличенно содрогнулся.
— Вы попросили сказать что-нибудь еще.
— Продолжайте, — ответил он с насмешливой покорностью.
— То или иное изводит вас годы спустя, — она помедлила. — Корделия сказала, что вы упоминали о кошмарах, в которых все еще видели «Регнери».
— Это правда, — признался Ван. — Не часто, но нет-нет да снится и теперь, — и, вероятно, будет всегда, подумал он, а заодно и те необъяснимые кошмары о «Фергусе».
— Вы из тех людей, которые не могут легко отвернуться от головоломки или досадной ошибки.
Так ли это? Он так по-настоящему и не выяснил, что стояло за нападениями на него. И не разрешил загадок «Коллинза» и «Фергуса».