Эффект Этоса
Шрифт:
Ван сомневался, но лишь кивнул, прежде чем спросить.
— Вы не знаете, куда меня могут теперь назначить? Или я еще недостаточно поправился, и об этом рано даже говорить?
Гаффри постарался не встречаться с Ваном взглядом.
— Врачи говорят, что может пройти еще шесть месяцев, а то и год, пока вы не придете в физическое состояние, в каком были до происшествия… тогда вы смогли бы приступить к своим обязанностям в новом звании…
— Смог бы? — Вану не понравились слова посетителя.
— О, доктор Кальен уверила меня, что ваше здоровье будет безупречным, когда вас выпишут.
— Но если я не стал инвалидом?
— Командор, вы потеряли руку и ногу. И пострадали от опасных внутренних травм. Врачи говорят, что после реабилитации вы будете как новенький, возможно, еще лучше. Но полная реабилитация, вероятно, займет целый год, а в случаях, когда требуется столь долгая медицинская помощь старшему офицеру, считается наиболее приемлемым выход его в отставку… в вашем же случае полностью заслужена окончательная отставка с почетной пенсией.
Ван понимал, что его никогда не произвели бы в командоры, не будь он ранен. И все же…
— Понятно. Прямо не знаю, что и сказать.
Гаффри тепло рассмеялся.
— И не надо говорить. Республика награждает своих героев, и мы предпочитаем, чтобы они могли получить положенные награды лично, потому что это очень часто не удается.
Ван понимал. Он уже видел слишком много смертей офицеров и техников. Ему на ум пришла мысль.
— А что о «Коллинзе»? Вы о нем что-то знаете?
Гаффри нахмурился.
— Мне не положено много об этом говорить. Скажу только одно — люди на борту его были из тех, которых мы не можем наградить так, чтобы это для них что-то значило.
— Понимаю. — Это ничуть не удивило Вана. Должно было стрястись нечто в таком духе, чтобы потребовалось немедленно переместить «Фергус» в Скандью. Но у него на душе по-прежнему скребло. И он подумал: неужели это навсегда?
— Уверен, что вы понимаете, командор, — и Гаффри опять улыбнулся. — Полное выздоровление — хорошая новость, и я счастлив, что имел возможность сказать о вашей награде и продвижении.
— Благодарю, — ответил Ван, насколько мог тепло. — Это… к этому еще надо привыкнуть.
— Привыкнете, командор. Уверен, что да. — Гаффри помедлил, затем протянул ему большой конверт. — Я осмелился собрать кое-какие медиасюжеты о вас. Подумал, что вы будете не прочь показать их друзьям и родным. Здесь также копия итогового доклада.
— Ценю вашу любезность, — ответил Ван.
— Это мелочь, которую мы могли сделать, и я счастлив оказать вам услугу, — Гаффри наклонил голову. — Охотно задержался бы поболтать, но челнок вот-вот отбывает.
— И вы не хотите его пропустить.
— Корабль может подождать, но я предпочел бы не обрести известность как командор, который причиняет неудобства нижестоящим. — И, в последний раз улыбнувшись, Гаффри повернулся и вышел.
Ван поглядел на доктора Кальен.
— Значит, я полностью выздоровею?
Кальен бросила взгляд в сторону двери, затем подошла к люльке и тихо произнесла:
— Вы должны
Ван медленно кивнул. РКС готовы заявить, что Ван был недоступен для общения полтора года, а не девять месяцев, и теперь они наконец нашли благовидный способ выкинуть Вана Кассия Альберта из РКС с медалью, высоким званием и почетной пенсией. И ничего с этим не сделать. Он невидяще уставился на неоткрытый конверт и долго его рассматривал, а подняв глаза, больше не увидел в палате доктора Кальен.
Помедлив еще малость, Ван вскрыл конверт, который вручил ему Гаффри. И приступил к чтению репортажей.
(Вальборг, Скандья) Восемь клонов высокого уровня напали на премьера Эрика Густофсена в разгар светового шоу в Кельтирском посольстве вечером Дня Независимости. Против неудобного премьера были пущены в ход лазеры, дискострелы и даже автоматы. Когда все кончилось, Густофсен оказался невредим. Но убиты два агента сил безопасности, и еще четверо ранено. Военный атташе посольства Тары получил столь тяжкие повреждения, что доктора все еще борются за его жизнь, а военный атташе посольства Кельтира была ранена и уволена.
Все восемь участников нападения умерли вскоре после своей неудачной акции. Полиция Вальборга отказалась ответить, были ли все восемь запрограммированными клонами, но источники, близкие к следствию, заявили, что клоны основаны на ревенантском генетическом образце. Этот образец не указывает однозначно на тех, кто замышлял и осуществлял покушение, ибо ряд организаций и правительств в состоянии использовать такой генетический код.
«Если исполнители были клонами, — прокомментировал посол Ревенанта Джаред Дейн, — и если образцы генов сходны с таковыми некоторых наших граждан, это почти наверняка докажет, что мы непричастны к покушению, а лишь подставлены». Подобные мнения высказали и другие в дипломатических кругах. Темра Пирсен из партии Народных Либералов охарактеризовала предположение о ревенантском следе как «грязную кампанию» тех, кто желает арджентийской аннексии.
Премьер Густофсен призвал к спокойствию и выразил свою признательность военному атташе Тары за его «прозорливость и отвагу…» Он также указал, что последует официальное благодарственное письмо.
Ван слабо улыбнулся. Ни частных посланий от премьера, ни каких-либо публичных пока еще не было. Но, возможно, коммюнике ушло в Новый Ойсин. Не исключено, что в нем причина награды и продвижения его на службе Республике. Он вернулся к чтению.
Тарский командир Ван Альберт, очевидно, узнал нападающих до того, как они приступили к акции, и предупредил звуком. Альберт бросился на помост с послами и премьером, не позволяя нападающим попасть в премьера, пока охранники не прикрыли Густофсена своими телами. Альберт был поражен из самого различного оружия. Он в критическом состоянии в Вальборгском медцентре. Доктора отказываются характеризовать его состояние.