Эффект ласточки 2
Шрифт:
– К нам едет его величество. Сообщи всем, собери лордов-командиров, – отрывисто приказал Вэль.
– Поешьте сначала , – кивнул на сочное мясо молодой самоубийца, – у уж потом...
– Прочь пошел!
– прикрикнул герцог.
– Я-то пойду, но леди Элен еще когда велела мне забoтиться о вас, – набычился Жан.
Это был запрещенный прием, и он подействовал. Вэль сдался.
– Не забывайся, - профилактически рыкнул он, а самому до боли захотелось к жене и детям. Обнять Элен, взять на руки близнецов, это ли не счастье? ‘А ведь приезд Рика приближает меня к дому,’ -
***
Лимонад лимонадом... Вот только варево, кoторое в этот раз намутила судьба горчило и отдавало гнилью. Говоря о том, что король продал брата и продался, Вэль нисколько не преувеличивал, скорее преуменьшал. Оказывается, что все то время, которое бригийцы меcили грязь в Мории, он вел тайные переговоры с императором Клавдием.
Его хитрожопость, император Даэрона даже не собирался воевать с сильной Бригией. ?му куда сподручнее было откупиться oт воинственных островитян после чего прижать к ногтю обнаглевшего Хлодвига. За это Клавдий был готов платить. Щедро. Золотом. Он даже придумал для творимой подлости красивое название - почетная пенсия. Она должна была выплачиваться Аларику III, его семье и брату в течении десяти лет.
Эти деньги. Грязные, мерзкие, оплаченные честью бригийцев и окропленные кровью жителей Мории стали последней каплей, переполнившей чашу терпения Арвэля Дэрси, герцога Балеарского. Поймите правильно, он не был чистоплюем и не имел ничего против контрибуций. Наоборот, всячески приветствовал их, считая неотъемлемой частью победы. Просто Вэлю были одинаково омерзительны позабывшие о рыцарской чести и Хлодвиг Морийский,и Клавдий Даэронский, и Аларик III Балеарский, чтоб ему икалось.
Коронованные торгаши, мать их. Вэль этого принять не мог.
– Балеарские не продаются, – напрямую заявил он брату, отказываясь от грязных денег.
– Как знаешь, – равнодушно пожал плечами тот.
– ?лавное, не забудь поставить подпись под мирным договором.
– Будет исполнено, ваше величество, – коротко пoклонился Вэль, удивляясь собственной слепоте. Как это он пропустил превращение мудрого, щедрого монарха в жалкого, помешанного на пьянке и бабах мздоимца? И что теперь делать? Как жить после того, как привычный мир разбился в дребезги? Где найти утешение?
ГЛАВА ВТОРАЯ
Подготовка к празднику шла полным ходом. В Инверари съезжались немногочисленные гости - в основном ближайшие соседи и люди, доказавшие свою лoяльность герцогине Балеарской. Среди приглашенных было с семейство Грэй - леди Мэри и сэр Роберт с детьми. Счастливые и гордые малыши получили личное приглашение герцогини, которая смотрела в будущее и загодя составляла ближний круг для Рика и Рикарды. Соседские сорванцы, что мальчишки, что девчушка как нельзя лучше вписывались в компанию.
А как иначе? Бароны Грэй были не просто соседями - соратниками. Их многое связывало с герцогиней. Тут и первый в Бригии приют для девочек благородного происхождения, размещенный на их землях, и колониальные проекты. Дело в том, что, посоветовавшись с
Рафаэль Сабатини, Джек Лондон, Александр Грин столь завлекательно описывали пиратов просоленных ветрами морских волков, что, получив в соседи живого Грэя, леди просто не смогла удержаться. Только подумать, благородный пират в шаговой доступности.
В список гостей так же были включены семьи фрейлин ее светлости. Само собой после всесторонней проверки. После неприятности с невесткой (имеется в виду эпизод спасения леди Изабеллы - жены герцога Кларенса, среднего брата Вэля) обжегшаяся на молоке Елена Павловна была готова дуть на воду. Но оно и понятно.
Она до сих пор чувствовала себя искупавшейся в грязи, стоило вспомнить черную неблагодарность, щедро приправленную ненавистью родственников-уродственников, их пренебрежение, оскорбительное поведение. Герцог Кларенс с супругой попытались выставить Елену Павловну виноватой во всех своих бедах. И ребенка Изабелла потеряла по ее вине, и бесплодной стала, и король охладел к брату из-за наветов молоденькой одаренной выскочки. Весь этот бред братец Джон и его женушка с алкогольным именем Изабелла несли в массы, щедро делясь свoими измышлениями с придворными.
Не раз и не два, слушая леди Матильду и сэра Николаса, наперебой пересказывающих столичные слухи, Елена Павловна не знала, что делать. Считать себя помесью феи Морганы с Лукрецией Борджиа или подобно Шурику восклицать: ‘Как, и часовню тоже я разрушила?’
Спасибо служителям Всевышнего, благодаря их защите, злопыхателям пришлось умолкнуть. Воевать с Храмом дуракoв не нашлось. И все же фигура герцогини Балеарской приобрела некий таинственный флер, манящую ауру недосказанности. В Изенгарде (столица Бригии) о ней стали говорить шепотом. Еще бы, все соперницы коварной красотки повержены. Где теперь королева-мать и леди Нэвил? Какова участь несчастной герцогини Кларенс?
– У меня волосы шевелятся,и мозги встают в разные позы, - не выбирая выражений, жаловалась призрачным шпионам ?лена Павловна.
– Хорошо сказано, – восхищенно хлопал себя по ляжкам сэр Николас. – Вам, леди Элен, книги надобно писать.
– Ах, граф, все бы вам шутить, – качала головой оболганная женщина. – А между тем ситуация складывается для меня совсем невеcело.
– Я не одобряю вашей...
– леди Матильда недовольно почмокала полупрозрачными губами, подбирая подходящее слово. – Пусть будет экспрессивности. Да, именно так. Но сердцем, милая Элен, я с вами. Положение, в которое вы находитесь по вине Нэвилов и Кларенса двойственное. Будь вы другой, могли бы извлечь из него огромную пользу, но ваша нелюбовь к интригам и закулисным играм...
– вновь задумалась графиня, низко опустив голову, увенчанную рогатым эннэном. – Даже и не знаю, как лучше поступить.