Эффект Лазаря
Шрифт:
– Я хотела, чтобы вы увидели, что я не совершенна.
– Что вы деформированы, как и я?
– Вы затрудняете мою задачу, Уорд.
– Вы – или ваш народ – имеете в своих мутациях роскошь выбора. Генетика, само собой, придает всему особую горечь. Ваш шрам не такой «как у меня»… а вот ваши веснушки – такие. Хотя ваши веснушки выглядят куда приятнее, чем это. – Киль пристукнул кончиком пальца по шейному суппорту. – Но я не жалуюсь, – заверил он, – я просто педантичен. Да, и что это за такая задача, которую я затрудняю? –
Карин посмотрела ему в глаза, и он увидел на ее лице страх.
– Среди морян есть фанатики, которые хотят стереть всю… всю муть с лица планеты.
Прямота ее заявления, ее серьезный тон застали Уорда врасплох. Жизнь была драгоценной и для островитян, и для морян, свидетельства тому он сам видел в течение всей своей жизни несчетное количество раз. От мысли о преднамеренном убийстве ему, как и большинству жителей Пандоры, делалось дурно. Его собственные приговоры летальным девиантам принесли ему пожизненное одиночество, но закон требовал, чтобы кто-нибудь принимал решения касательно людей, гаструл и… и прочего… Он ни разу не выносил приговора, не сопровождавшегося острой личной агонией.
«Но стереть с лица планеты сотни и сотни тысяч…» Киль в ответ воззрился на Алэ, размышляя над ее недавним поведением – над едой, приготовленной собственноручно, над предложением разделить с ней это примечательное жилище. И над шрамом, само собой.
«Я на вашей стороне». Вот что она пыталась всем этим сказать. Киль чувствовал, что все ее действия были запланированы, но это оказалось большим, подумал он, нежели обычные дипломатические приготовления. Почему бы иначе она была так смущена? Она старалась заручиться его поддержкой для какой-то личной точки зрения. «Для какой?»
– Почему? – спросил Уорд.
Карин сделала глубокий вдох. Прямота его вопроса явно поразила ее.
– По невежеству, – ответила она.
– И в чем проявляется это невежество?
Пальцы Карин нервно постукивали по уголку ее салфетки. Ее взгляд отыскал пятнышко на поверхности стола и уже не отрывался от него.
– Я перед вами как ребенок, – произнес Киль. – Объясните же мне. «Стереть всю муть с лица планеты». Вы же знаете, как я отношусь к сохранности человеческой жизни.
– Как и я, Уорд. Поверьте мне, пожалуйста.
– Тогда объясните ребенку, и мы сможем начать с этим сражаться: почему кто бы то ни было может желать смерти стольких из нас лишь потому, что мы… экстранормальны? – Никогда еще он с такой силой не отдавал себе отчет в том, что у него нос блямбой, а глаза расставлены так широко к вискам, что всякий раз, когда он моргает, его уши улавливают их тихое влажное клик-клик.
– Это все политика, – ответила Алэ. – Обращение к низшим инстинктам дает власть. А тут еще проблемы, связанные с келпом.
– Какие проблемы
– Вы в силах пройтись? – спросила Карин, взглянув на плаз позади них.
– Туда? – Уорд бросил взгляд на подводный вид.
– Нет, – ответила Карин. – Не туда. Поверху идет водяная стена, и все наши команды сейчас восстанавливают ту часть земли, которую мы потеряли.
Киль с трудом сосредоточил взгляд на ее губах. Ему как-то не верилось, что чьи угодно губы могут так небрежно вымолвить «водяная стена».
– А острова? – Киль сглотнул. – Как велик ущерб?
– Минимальный, Уорд. Насколько нам известно, обошлось без жертв. Водяные стены и вообще вскоре могут отойти в прошлое.
– Я не понимаю.
– Эта водяная стена была слабее любого из зимних штормов, которые вы переживаете ежегодно. Мы построили заградительную цепь островков суши. Суши, подымающейся над поверхностью моря. Когда-нибудь это будут острова… настоящие острова, прочно связанные с планетой, а не болтающиеся как попало. А некоторые из них, я думаю, станут континентами.
«Суша», подумал Киль, и ему свело желудок. «Суша означает мели». Остров может пропороть себе днище на мелководье. Жуткая катастрофа, по свидетельству историков – а Карин разглагольствует о том, чтобы добровольно увеличить риск осуществления одного из тягчайших страхов островитян.
– И сколько этой выступающей из воды суши? – спросил Киль, стараясь говорить ровным голосом.
– Пока немного, но это только начало.
– Но ведь на это уйдет целая вечность…
– Много времени, Уорд, но не вечность. Мы занимаемся этим в течение поколений. А недавно нам оказали поддержку. Дело будет завершено в течение нашей жизни – разве это вас не восхищает?
– И какое это имеет отношение к келпу? – Киль ощутил необходимость сопротивления ее попыткам очаровать его.
– Келп является ключом ко всему, – заметила Карин. – Как и считали все люди – моряне и островитяне. С помощью келпа и немногих удачно расположенных искусственных барьеров, мы сможем контролировать морские течения. Все до единого.
«Контролировать», подумал Уорд. «Типично морянский подход». Сомнительно, что они смогут контролировать моря, но если они сумеют манипулировать течениями, то сумеют манипулировать и передвижением островов.
«До какой степени контролировать?» подумал он.
– Мы находимся в системе двух солнц, – напомнил Киль. – Гравитационные возмущения гарантируют водяные стены, землетрясения…
– Но не тогда, когда келп был в расцвете сил, Уорд. И его уже теперь достаточно, чтобы почувствовать разницу. Сами увидите. И течения начнут играть созидательную роль – откладывать ил – а не разрушительную.
«Разрушительную», подумал Киль. Он созерцал красоту Алэ. Да она хоть понимает значение этого слова? Технического понимания, инженерного подхода тут явно недостаточно.