Эффект Марко
Шрифт:
– Ни хрена я не забыл. В том числе не забыл и то, что после Нового года благодаря Розе мы расправились с двумя делами, и это все учитывая то, что Ассад пока работает по полдня. Так что ж, разве Роза уже не достаточно образованный полицейский? Я считаю, достаточно. Тем более в данный момент мы в своем отделе «Q» пока не приступили к работе над очередным расследованием. Я просматриваю скопившиеся у нас дела в своем собственном темпе и потому не желаю, чтобы Роза там ошивалась. Это действует на нервы.
Маркус Якобсен выпрямился.
– Поскольку ты сам напросился, Карл, боюсь, у меня как раз есть
Он вытащил папку, лежавшую на десятисантиметровой глубине в полуметровой стопке документов. Если Маркус действительно взял нужное дело, глаз у него был точно алмаз.
– Вот, – протянул он папку Карлу как само собой разумеющееся. – Сверре Анвайлер. Главный подозреваемый в поджоге хаусбота [8] в Южном порту. Я не успел основательно изучить рапорт, но, вероятно, имеет место страховое мошенничество, и, к сожалению, есть жертва. Анвайлер являлся собственником хаусбота и исчез после того, как судно взорвалось и потонуло. Особенно прискорбен тот факт, что его любовница Минна Вирклунд, находившаяся в тот момент на борту, преставилась во время пожара.
8
Хаусбот – судно, которое спроектировано для использования в качестве жилого дома.
«Преставилась», типичное словечко Маркуса Якобсена… Звучало оно немного цинично, даже для этих стен.
– Что ты подразумеваешь под «преставилась»? Сгорела? Утонула?
– Откуда я знаю… Знаю только: то, что некогда было ее телом, превратилось в обугленный комок, который плавал на поверхности где-то посреди остатков судна.
– Ты сказал, Сверре Анвайлер. Иностранец?
– Да, швед. Его поиски не дали результатов. Как сквозь землю провалился.
– Так, может, он тоже лежит где-нибудь на дне в виде обугленного комка?
– Нет, на этот счет все тщательно исследовали.
– Ну, тогда он наверняка в Швеции, скрывается на заброшенной ферме где-нибудь в Норрботтене.
– Да, можно было бы так и подумать, но дело в том, что спустя полгода после этого несчастья он вновь объявился в Дании. Случайно попал в поле зрения одной из камер на Эстерброгэде на прошлой неделе, а именно во вторник, третьего мая. Смотри!
Начальник отдела убийств протянул Карлу запись и фотографию подозреваемого. Обладателя этого открытого лица можно было искать очень долго. Высокий лоб, жидкие светлые волосы, синие глаза смотрят из-под лишенных ресниц век. Почти как у обессиленного болезнью ребенка. Такое лицо можно изменить до неузнаваемости, стоит только нарисовать на щеке родинку.
– Запись с камеры? Откуда она?
Шеф пожал плечами:
– Имеются и другие.
– Черт, Маркус, это будет не так уж легко. Как вообще можно опознать эту странную восковую куклу? Да это может оказаться кто угодно… или вообще никто.
– Просмотри запись, почитай рапорт, тогда узнаешь.
Карл покачал головой. Это было совершеннейшим вздором.
– Если это лучшее задание, которое ты можешь мне предложить, я, пожалуй, поработаю вместе с Розой, но только
– Да-да, решай сам, как тебе надо, Карл. Поступай как хочешь.
Вновь какое-то отстраненное отношение, мало свойственное прежнему Маркусу Якобсену.
– Правда, прекрасно, что Ларс Бьёрн вернулся? – попытался Мёрк повернуть унылую беседу в позитивное русло.
– Да, и еще одна вещь, Карл. На завтра назначено совещание по бюджету, и тебе необходимо иметь в виду, что пока что все идет как обычно, однако в будущем, возможно, пойдет иначе. Сейчас, когда Бьёрна вызвали обратно, мы распределим роли несколько по-другому, пока все окончательно не устаканится.
Карл не понял.
– Его вызвали?
– Да, он должен был остаться в Кабуле еще полтора месяца, но так оказалось более рационально.
– Не понимаю. Ты сказал, пока все не устаканится. Что более рационально? Что происходит?
– А-а, действительно, ты ведь был вчера в Голландии, поэтому отсутствовал на совещании руководителей отделов… Ну да, ты же не в курсе, я совсем позабыл. Я уже спрашивал, как все вчера прошло в Роттердаме, Карл?
Мёрк пожал плечами.
– Что происходит, Маркус?
– У-уф… всего лишь то, что мы с супругой решили, что уходим на пенсию, пока правительство не лишило нас такой возможности.
– На пенсию? Насколько мне известно, ты для этого слишком молод.
– Ты ошибаешься. В пятницу я работаю последний день. – Якобсен как-то виновато улыбнулся. – В пятницу, тринадцатого. Так что все должно быть замечательно.
Карл выпучил глаза. В пятницу! Уже через три дня…
Пускай это окажется говенным враньем!
Спускаясь по лестнице, Мёрк извергал многочисленные ругательства. Отдел убийств без Маркуса Якобсена… просто отвратительно даже думать об этом. Но еще хуже, что Ларс Бьёрн готовится занять его место… с этим просто-напросто невозможно жить. Лучше отправиться на Лофотенские острова и быть сожранным комарами. Какой мерзкий ледяной ушат воды обрушился на голову в совершенно обычный вторник…
– Ты похож на маринованный огурец, – раздался чей-то суховатый голос несколькими ступеньками ниже.
Это был Бёрге Бак, в своем обычном черепашьем темпе поднимавшийся из подвала, где хранились вещдоки и изъятое у преступников добро, неся в руках какую-то вещицу одному из полицейских, которого, видимо, внезапно осенило.
– Тогда мы оба маринованные огурцы, – парировал Карл, в полной готовности преодолеть несколько ступенек одним махом, лишь бы не пересекаться с Баком.
– Я слышал, поездка в Голландию не увенчалась особым успехом, но ты ведь и не был особо заинтересован в ней?
Карл остановился.
– Какого черта ты имеешь в виду?
– Ну-у… только то, что это дело настолько усложнилось, что стало тебе в тягость.
– В тягость?
– Ну да, ходят тут некоторые слухи…
Карл нахмурился. Если этот жирный прилизанный идиот немедленно не испарится, томагавк будет вновь выкопан и пущен в дело по полной программе. И это доставит ему истинное наслаждение.
Бак все понял.
– Ну, мне тут нужно кое-что отнести, как видишь… Всего хорошего тебе, Карл!