Эффект Рози
Шрифт:
– Я ухожу в творческий отпуск, – сказал Джин. – Кто знает, может, доберусь до Нью-Йорка и угощу тебя пивом.
Это меня ошеломило – не возможность выпить пива, которое я и сам мог себе купить, а вероятность появления в Нью-Йорке моего самого давнего друга. Если не считать Рози и близких родственников, друзей у меня насчитывается шестеро. В зависимости от длительности нашего знакомства они выстраиваются в следующую иерархию.
1. Джин. Его советы часто оказываются неразумными, зато он обладает поразительными теоретическими знаниями о природе сексуальной привлекательности человека. Источником этих знаний, возможно,
2. Клодия, жена Джина, психолог-клиницист и самый рассудительный человек в мире. Она проявляла невероятную снисходительность к неверности Джина, пока он не пообещал измениться. Я задумался, что станет с их дочерью Юджинией и сыном Джина от первого брака Карлом. Юджинии сейчас девять, Карлу семнадцать.
3. Дейв Бехлер, инженер по холодильным установкам, с которым я познакомился на бейсболе, когда мы с Рози впервые приехали в Нью-Йорк. Теперь мы раз в неделю собираемся на обязательный мальчишник и обсуждаем бейсбол, холодильные установки и институт брака.
4. Соня, жена Дейва. Несмотря на то что сейчас она немного располнела (индекс массы тела примерно двадцать один), Соня удивительно красива и хорошо зарабатывает, будучи финансовым контролером в клинике экстракорпорального оплодотворения. Это несколько беспокоит Дейва, который опасается, что Соня уйдет от него к кому-нибудь более привлекательному или богатому. В течение пяти лет Дейв и Соня пытались зачать ребенка при помощи ЭКО (как ни странно, не там, где она работала, хотя я-то думал, что в этом месте она может получить и скидку, и доступ к высококачественным генам, если понадобится). Наконец у них все получилось, и ребенок должен появиться на свет к Рождеству.
5. (На равных правах с № 6) Исаак Эслер, психиатр, уроженец Австралии, которого в свое время я полагал наиболее вероятным биологическим отцом Рози.
6. (На равных правах с № 5) Джуди Эслер, жена Исаака, американка. Джуди занимается гончарным делом, а еще собирает пожертвования на благотворительность и научные исследования. Из-под ее рук также вышли некоторые предметы декора, ныне загромождающие нашу квартиру.
Итого шестеро друзей при условии, что Эслеры по-прежнему принадлежат к их числу. Мы не виделись и не разговаривали уже шесть недель и пять дней, с тех пор как случилось Происшествие с голубым тунцом. Но даже если их осталось четверо, это все равно больше, чем у меня когда-либо было. И есть вероятность, что все они – за исключением Клодии – могут оказаться в Нью-Йорке одновременно со мной.
Я решил не терять времени и немедленно поинтересовался у декана медицинского факультета Колумбийского университета профессора Дэвида Боренштейна, может ли Джин провести свой творческий отпуск во вверенном ему учреждении. Джин по образованию генетик (совпадение его имени с первыми буквами в названии этой профессии, разумеется, случайность) [1] , но специализируется в области эволюционной психологии. Его могли приютить кафедры психологии, генетики или медицины, но идея с психологией не казалась мне удачной. Большинство коллег не разделяли теории Джина, а сейчас ему и без того хватало конфликтов. Следует отметить, что до начала жизни с Рози для подобных умозаключений мне недоставало умения сопереживать.
1
Игра
Я поделился с деканом мыслью, что на полной ставке профессора Джин работать вряд ли захочет. Дэвид Боренштейн знал правила, согласно которым творческий отпуск Джина оплачивает его университет в Австралии. Репутация Джина тоже не была для него секретом.
– Если он согласится стать соавтором нескольких докладов и не будет лапать аспиранток, я найду ему рабочее место.
– Конечно, разумеется…
В деле публикации чего бы то ни было с минимальными усилиями Джин был специалистом. Таким образом, у нас останется масса времени для бесед на интересующие нас темы.
– И насчет аспиранток – я серьезно. Если он попадет в историю, отвечать будете вы.
Угроза выглядела неоправданной – обычное дело для университетской администрации, – зато теперь у меня появлялся предлог повлиять на поведение Джина в лучшую сторону. Вспомнив наших аспиранток, я пришел к выводу, что ни одна из них, скорее всего, не представляет для Джина интереса. Но решил убедиться в этом, когда позвонил ему с сообщением, что в поисках работы для него мне сопутствовал успех.
– Мексика у тебя в списке есть, верно?
– Я проводил время с женщиной из этой страны, если ты об этом спрашиваешь.
– Вы занимались сексом?
– Что-то вроде этого.
Среди аспиранток были иностранки, но самые населенные страны мира Джин уже успел охватить.
– Так ты согласен на эту работу?
– Надо посмотреть на варианты.
– Не смеши меня. В Колумбийском университете лучший в мире медицинский факультет. И они готовы взять человека, известного своей ленью и непристойным поведением.
– Кто бы говорил о непристойном поведении.
– Совершенно верно. Раз уж они приняли на работу меня, значит, их толерантность практически не имеет границ. Можешь приступать с понедельника.
– С понедельника? Дон, но мне негде жить.
Я заверил его, что решу эту мелкую бытовую проблему. Итак, Джин приезжает в Нью-Йорк. И мы опять будем работать в одном университете. И Рози там же.
Уставившись на два стакана с апельсиновым соком, я понял, почему предвкушал употребление алкоголя – мне надо было справиться с тревогой. Она охватывала меня всякий раз, когда я думал, что должен сообщить Рози о приезде Джина. Я сказал себе, что зря беспокоюсь – Рози говорила, что приветствует спонтанность. Но нужно было учитывать следующие три фактора.
1. Рози недолюбливает Джина. Он был ее научным руководителем в Мельбурне и формально оставался им до сих пор. Она неоднократно жаловалась, что в этом качестве он ее не устраивает, а его супружескую неверность называла неприемлемой. Мое утверждение, что он изменился, сейчас не выдерживало критики.
2. Рози считает важным, чтобы у нас оставалось время для «нас двоих». А теперь я неизбежно буду проводить какое-то время с Джином. Который убежден, что отношения с Клодией закончены. Но если оставался хоть малейший шанс их спасти, я полагал разумным ненадолго отодвинуть на второй план наш собственный счастливый брак. Вот только сомневался, что Рози с этим согласится.