Эфирное время
Шрифт:
— Сейчас я вас выпущу. — Портье вышел из-за стойки, позванивая связкой ключей, направился к двери. — Будьте осторожны, сэр, Монреаль — не самый безопасный город в это время.
— Спасибо, я всегда осторожен, — улыбка у него была в точности как у маньяка на мягкой обложке триллера.
Анатолий Григорьевич Красавченко очень спешил, и пустынную площадь перед гостиницей пересек легкой рысцой. Пробежав несколько кварталов по улице Святой Екатерины, он свернул, миновал тускло освещенные витрины торговых центров и уже через десять
Анатолий Григорьевич сбавил темп и медленно побрел по обледенелой панели, вглядываясь в лица сонных девушек, которые даже в такое неурочное время не оставляли свои рабочие места. Это был товар самого низкого качества. Смутные, бессмысленные лица, покрытые слоями дешевой косметики, свалявшиеся парики, гнилые зубы. Существа, сожженные наркотиками и алкоголем, равнодушные ко всему на свете, кроме денег, на которые можно купить наркотики и алкоголь. Красавченко сообразил, что не стоит напрасно терять время. Сэкономить ему не удастся, да он и не особенно рассчитывал на это.
Заметив его равнодушие к девушкам, к нему привязался молодой человек в красных клетчатых рейтузах, тот самый, который совсем недавно предлагал свои дешевые услуги Елизавете Павловне. Красавченко брезгливо фыркнул, ускорив шаг, свернул в переулок и попал на параллельную улицу. Она была пуста, фасады домов казались чище, вывески переливались разноцветными огоньками. Здесь сексуальные услуги стоили на порядок дороже. Товар не мерз на панели, а прятался внутри. Красавченко выбрал заведение с самым невинным названием: "Галерея «Маленький Амстердам».
Это действительно была галерея, похожая на подземный торговый центр. Вход стоил двадцать канадских долларов. У лестницы стояли крепкие охранники. Спустившись вниз, Красавченко оказался между двумя рядами сверкающих стеклянных витрин. За стеклами были видны жилые комнаты с хорошей мебелью. В комнатах шла неспешная, вполне обыденная жизнь.
Девушки в открытых купальниках, в прозрачных пеньюарах, в кружевном нижнем белье, в эластичных трико и в кожаных тугих шортах сидели за столиками, потягивали колу из железных банок, листали яркие журналы, курили, некоторые лежали на стилизованных под старину кушетках или прямо на полу, на ковриках. Казалось, им не было никакого дела до редких покупателей, глазевших на них сквозь стекло.
Красавченко внимательно вглядывался в лица, у некоторых витрин останавливался, знаками просил повернуться в профиль, подойти ближе к стеклу. Наконец он нашел, что искал.
Высокая пепельная блондинка лет тридцати в джинсовых шортах и простенькой маечке сосредоточенно читала газету, сидя в кресле-качалке у круглого журнального столика. В глубине виднелась добротная большая кровать и пластиковая душевая кабинка. Красавченко тихонько постучал ногтем в стекло. Женщина вскинула голову. Он долго, пристально вглядывался в ее лицо. Большие голубые глаза, высокий лоб, высокие скулы, прямой короткий нос, бледные крупные губы. Женщина встала, прошлась по ковру
Там была глухая стена с дверью. У двери его встретил охранник.
— Пожалуйста, ознакомьтесь с нашими правилами и прейскурантом, — он протянул целую пачку бумаг. Красавченко пробежал глазами перечень услуг, предоставляемых этой женщиной, тихо присвистнул, заметив, что дороговато получается.
«Аванс пятьдесят долларов наличными. Кредитные карточки не обслуживаются, чеки не принимаются. Запрещено целовать леди в губы, прикасаться к ее волосам, причинение боли и нанесение увечий преследуется по закону…»
— Вы все прочитали, сэр? — спросил охранник. — Вас устраивают условия?
— Да.
— Пожалуйста, аванс и подпись.
— Сначала мне необходимо поговорить с леди.
— У вас какие-то особые пожелания, не входящие в перечень услуг?
— Да.
— В таком случае, вы должны обсудить это сначала с менеджером, Я провожу вас в его офис.
Делать было нечего, Красавченко последовал за охранником в глубину галереи. Там располагался просторный уютный кабинет, обставленный дорого и со вкусом. Из-за стола навстречу ему поднялся маленький пухлый старик с белоснежной кругленькой бородкой и розовой глянцевой лысиной.
— Присаживайтесь, сэр. Я вас слушаю.
— Я хочу заснять леди на видео.
— Нет проблем, сэр, — любезно улыбнулся менеджер, — мы предоставим вам оператора с видеокамерой, тридцать минут съемки у нас стоят семьдесят пять долларов плюс стоимость основных услуг.
Кассету вы получите через час после окончания съемки.
— Да, это меня устроит, — кивнул Красавченко, — тридцать минут вполне достаточно.
— Вы хотите, чтобы вас снимал мужчина или женщина?
— Все равно. Могу я попросить еще сделать несколько поляроидных снимков?
— Разумеется.
Охранник проводил его к белокурой леди. Когда стеклянную витрину закрыли плотные железные жалюзи, Красавченко вытащил из сумки небольшую коробку с театральным гримом.
— Перед съемкой мне надо вас немного подкрасить, детка.
Проститутка не возражала.
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
Павел Владимирович Мальцев успел съесть свой любимый омлет с тертым сыром и выпить второй стакан апельсинового сока, а Красавченко все не было. Павел Владимирович заказал чашку-кофе без кофеина и взглянул на часы.
Маленькое кафе, в котором они договорились встретиться, находилось в двух шагах от «Куин Элизабет». Из окна отлично просматривались подъезды гостиницы и площадь. Красавченко должен был выйти из гостиницы и пересечь площадь двадцать минут назад. Мальцев заволновался всерьез.
Точность была единственной надежной и достойной чертой наемника. Если он опаздывает, значит, что-то случилось. Он мог бы позвонить, телефон знает. Разумеется, случилось что-то плохое или очень плохое. Когда связываешься с негодяем, приятных сюрпризов ждать не приходится.