Егерь. Черная Луна
Шрифт:
Наёмник покраснел от злости.
— Это что за дерьмо? Твоя крыса залезла в мой кошель!
— Фукис — не крыса. Он оценщик, — Барут присел на корточки и собрал рассыпанные монеты. — И он прав. В вашем кошеле денег хватит разве что на волка второй ступени.
Торговец призвал одного из младших зверей из своей коллекции — молодого огненного волка. Зверь был здоров, но, конечно, послабее лучшего товара.
— Вот этот вам подойдёт, — сказал Барут. — При правильном уходе он дорастёт до третьей ступени. Забирайте. Ну а если нет денег и на него, то настолько
Наёмник стиснул зубы. Его гордость была задето в самое больное место.
— Сколько?
— Пять золотых.
— Отлично, — прошипел он. — Беру твоего волка за полную цену. Скоро вернусь, жди здесь.
Барут лишь пожал плечами, глядя на отдаляющуюся фигуру.
Солнце почти коснулось горизонта, когда к нему наконец подошёл настоящий покупатель. Высокий мужчина лет сорока в простом, но качественном плаще. Шрамы на руках, уверенная походка. Взгляд цепкий, спокойный — взгляд человека, который знает цену и своей жизни, и чужой.
— Ты Барут? — спросил он без предисловий. — Прошу прощения, меня задержали. Огненные волки третьей ступени готовы?
— Готовы, — торговец кивнул и призвал обеих зверей, которых до этого прибрал в ядро. Подальше от любопытных «покупателей».
Волки материализовались в знакомых вспышках света. Пепел Саламандры сделал своё дело — их шерсть пылала золотом, глаза блестели здоровьем и силой.
Покупатель молча обошёл зверей, оценивая их. Проверил зубы, пощупал мускулатуру на лапах, заглянул в глаза. Волки позволяли ему это — чувствовали волю текущего хозяина.
— Хорошие звери, — констатировал мужчина. — Здоровые, правильно откормленные. Видно, что за ними следили.
— Я всегда слежу за своими подопечными, — ответил Барут.
— Цена?
— Шестьдесят золотых за обоих.
Мужчина кивнул, не торгуясь. Достал увесистый кошель. Звон золота был сладкой музыкой для торговца, но сердце почему-то сжалось.
— Они пойдут с нами в Ледяные пустоши, — сказал покупатель, укладывая кошель на руку Баруту. — Там много работы в охране. За ними будут хорошо смотреть.
— Знаю, — торговец припрятал кошель. — Вас рекомендовали.
Наступил момент передачи. Самый тяжёлый момент в работе Барута, но не любого торговца зверями.
Покупатель протянул руки и положил ладони на головы волков. Барут сделал то же самое. Звери почувствовали смену обстановки и тихо заскулили.
Старший волк повернул голову и посмотрел на Барута. В этих янтарных глазах читалась преданность. Память о том, как торговец кормил его с рук, лечил царапины и всегда хорошо обращался.
Барут стиснул зубы. Сердце кольнула привычная боль профессионального предателя. Но сделка есть сделка.
Он сосредоточился на ментальных нитях, связывающих его с волками. Тонкие струны привязанности. Аккуратно, осторожно, он начал ослаблять их. Связь текла от него к покупателю, как вода из одного сосуда в другой.
Волки дёрнулись, почувствовав перемену. Их взгляды метнулись от Барута к новому хозяину и обратно. В глазах мелькнуло недоумение и почти детская обида.
—
Ментальные нити окончательно перетекли к покупателю. Волки повернулись к нему, принюхались и вильнули хвостами. В их позах читалось принятие новой реальности.
Барут резко отвернулся, чтобы не видеть, как его бывших питомцев уводят прочь.
Фукис забрался ему на плечо и снова с сочувствием потёрся о шею.
— Всё, — сказал Барут тихо, глядя в пустоту. — Я больше не могу. Наймём продавцов, и я перестану делать это сам. Я устал смотреть им в глаза.
Золото в кошеле звенело при каждом шаге. После каждой крупной сделки накатывала одна и та же тоска — словно что-то важное навсегда ускользало из рук. Нужно было расслабиться. Хотя бы на один вечер перестать думать о своей работе и о том, что он снова потерял зверей, которых растил.
Барут свернул к знакомой таверне «Пенная кружка». Заведение было из тех, что не закрывались до утра и не задавали лишних вопросов. Тусклый свет ламп, скрипучие половицы, столы, источенные ножами пьяных посетителей — всё как он любил.
Внутри пахло элем, жареным мясом и дымом из трубок. За столами сидели наёмники с рубцами на руках, торговцы, считающие выручку, дамы лёгкого поведения в ярких платьях. Обычная ночная публика Оплота Ветров, каждый со своими проблемами и секретами.
Барут заказал крепкого эля — того самого, что жёг горло и затуманивал мысли. Устроился в углу, поставив Фукиса на потёртый деревянный стол. Зверёк настороженно оглядывался, его большие глаза фиксировали каждого посетителя в зале. Слишком много незнакомых запахов, слишком много потенциальных угроз.
Барут залпом осушил кружку, заказал ещё одну. Алкоголь растекался по венам тёплой волной, размывая острые углы дневных воспоминаний. Янтарные глаза волков, полные преданности. Их недоумение в момент передачи связи. К чёртовой матери это всё.
— Устал? — Мягкий женский голос прозвучал совсем рядом.
Барут поднял голову, моргнув затуманенными глазами. Перед ним стояла молодая женщина с каштановыми волосами, заплетёнными в простую косу. Умные зелёные глаза внимательно изучали его лицо. Простое серое платье из хорошей ткани — не дешёвое, но и не кричащее. На руках следы от иголок — швея или вышивальщица.
— Можно сесть? — спросила она, кивая на свободный стул. — Вы выглядите так, будто вам нужна компания.
Барут пожал плечами и пододвинул стул. Что-то в её манерах говорило о том, что это не обычная ночная бабочка. Слишком уверенно держится, с простотой смотрит прямо в глаза.
— Барут, — представился он, протягивая руку.
— Элла. — Её ладонь была тёплой, с мозолями на кончиках пальцев. Определённо швея.
Прикорнувший Фукис взбудоражился и с любопытством обнюхал незнакомку. Обычно зверёк шипел на чужих женщин, особенно тех, что слишком активно заигрывали с хозяином. Но на этот раз он спокойно позволил ей погладить свою синюю шёрстку.