Егерь. Прилив. Книга 10
Шрифт:
Глава 1
Ранний рассвет застал на палубе. Солнце только выбралось из-за горизонта, разливая по воде медные полосы. Солёный ветер бил в лицо и забирался под ворот разодранной куртки, выдувая остатки дрёмы. Третий день в море.
Для человека, привыкшего чувствовать тайгу, здесь всё было неправильно. Палуба постоянно уходила из-под ног, сбивая хищный вестибулярный аппарат, а густая вонь соли, йода и гниющих водорослей намертво забивала обострённое чутьё. Океан был огромной слепой зоной.
Борт упирался в лопатки, палуба покачивалась
У моего бедра, свернувшись клубком на рыбацком тулупе, спал волчонок.
Маленький, тощий, с рёбрами, торчащими сквозь шкуру. Засохшая кровь на боку так и не отмылась до конца, хотя Стёпа дважды пытался оттереть мокрой тряпкой — въелась в подшёрсток бурым пятном. Намертво, стала будто частью сути. Кровь его стаи, которую Сайрак вырезал в лесу, не оставив ничего живого, кроме этого щенка. Я узнал об этом недавно, когда наша связь стала крепче.
Прибился он сам. В подлеске, вышел на нас с Ланой — дрожащий комок, ищущий пропитания. Он не скулил и не рычал — просто смотрел на нас круглыми глазами и ждал смерти, которая не пришла.
— Ну что, малыш? Как же тебя назвать, а? — прошептал я, улыбнулся и открыл его параметры.
Питомец: Волк Жизни.
Уровень: 4.
Эволюционный индекс: G .
Характеристики питомца:
Сила: 2
Ловкость: 3
Поток: 9 (основа)
Навыки:
Чувство скрытого ( G ) — питомец способен ощущать присутствие сокрытого. Радиус и точность зависят от уровня развития.
Расплывчатое описание, бесполезный ранг, единственный навык без внятной боевой функции. Однако поток уже был на первом пороге, являлся основой, а вот ранг навыка — минимальный. Неужели поток развивает нечто иное? Физиологию тела? Такого я ещё не видел.
Ладно, мелкий. Потом разберёмся. Ты теперь мой и неважно, насколько ты полезен.
Красавчик шевельнулся за пазухой — тёплое тельце привычно вжималось под рёбра, и ладонь сама легла на горностая через ткань. Он коротко выдохнул и затих.
Над головой хлопнул парус, матрос на мачте крикнул что-то рулевому. Обычное утро на торговом судне, если не считать стаю хищников, дремлющих в потоковом ядре.
Через связь тянуло усталостью, тяжестью, тупой ноющей болью от ран, которые под действием зелий уже затянулись, но… Арена всё равно забрала у всех слишком много.
Стае нужен был воздух.
Афина материализовалась первой — огромная и полосатая. Доски застонали под весом тигрицы, когда она опустилась на палубу, и матрос, тянувший канат в десяти шагах,
Подошла и основательно, не торопясь, обнюхала. Мокрый нос ткнулся в бок щенка, потом в загривок и в морду.
Волчонок проснулся и опрокинулся на спину, задрав лапки. Из горла вырвался тонкий скулёж — полная капитуляция.
— Грррр, — Афина дёрнула ухом, развернулась и легла в полуметре от него, положив массивную голову на лапы. Тёплая стена из мышц осталась рядом. Через связь от неё шло ровное и спокойное: свой, маленький, не трону.
Карц появился следом — двухвостый лис, белое пламя которого тлело на кончиках хвостов. Наклонил голову, принюхался к волчонку. Тот перестал скулить, поднялся на трясущиеся лапки и зарычал.
Рык вышел жалкий — скорее писк, но намерение читалось чётко: не подходи. По связи от Карца пришла короткая вспышка удивления, а следом — образ: оскаленный нелепый щенок. И рядом ощущение: дерзкий, уважаю. Лис тряхнул мордой и ушёл к мачте, где улёгся на нагретые солнцем доски, прикрыв нос хвостами.
Старик даже не встал. Росомаха лежала у основания мачты, демонстративно повернувшись задом к остальным. Массивная голова на скрещённых лапах, один глаз приоткрыт — следит за периметром по привычке, но к щенку не повернулась ни разу. Чужаков в стае не принимаю, разговор окончен.
Ладно, дед. Тебе нужно время — будет время.
Актриса появилась последней — моя элитная убийца.
Приземлилась на бухту каната в трёх метрах от волчонка и замерла. Просто сидела, прищурив глаза цвета грозового неба. По связи от неё шло не любопытство, а ноющая тоска.
Рысь смотрела не на волчонка, взгляд тянулся мимо, через палубу, к носу корабля, где отдельно от всех сидел её брат. Через секунду Актриса отвернулась и принялась методично вылизывать лапу. Хвост рвано стучал по канату.
А потом к волчонку подбежал Красавчик.
Горностай вынырнул из-за пазухи, соскользнул по штанине и подкатился к щенку — белый комок на четырёх лапках, усы торчком, нос мокрый. Обнюхал волчонка, обежал вокруг, повёл усами.
Волчонок замер и уставился на Красавчика, не мигая. Чёрные щенячьи глаза впились в горностая с такой интенсивностью, от которой мне стало не по себе.
Щенки так не смотрят.
Щенки вертятся, нюхают, кусают, падают. Этот — пристально смотрел, будто загипнотизированный чем-то, что видел только он.
Красавчик дёрнулся всем телом и метнулся ко мне. Забрался за пазуху и вжался в рёбра. Маленькое сердце часто колотилось сквозь ткань куртки.
— Эй, ты чего? Он же маленький, — я улыбнулся. — Как и ты.
Горностай не ответил, только забился глубже, скребя коготками по рубахе.
Волчонок проводил его взглядом, потом медленно подошёл и почему-то начал обнюхивать мою правую ногу. Мокрый нос ткнулся в ткань штанины. Нюхал долго, сосредоточенно, возвращаясь к одному и тому же месту снова и снова.