Егерь
Шрифт:
Где шестой?
Ускоренным и усиленными зрением успеваю охватить всё пространство перед мотелем. Парень с копной кудрявых волос, похоже, тот самый Чино, прячется в полудюжине метров от меня за брошенной на парковке тачкой, с которой давным-давно сняли колёса. Оттуда он и поливает номер мотеля из калаша. Вот уж не ожидал здесь увидеть гостинец с родины.
Стоит ему засечь меня, как ствол смещается, а я рвусь вперёд на последних секундах Спурта. Дробовик
Должен, но не превращает.
Потому что вокруг Чино на долю секунды сгущается мерцающий барьер, блокируя все металлические снаряды. Они падают на асфальт, подобно редкому граду. Парень на секунду застывает в шоке, похлопывая себя по груди свободной рукой. На его лице самое искреннее удивление.
Ещё шаг и все возникшие вопросы испаряются, потому что на теле засранца я замечаю свой собственный бронежилет. В нём спрятана Эгида, только что спасшая Чино жизнь.
— Мадре де Диос[2]! — выдыхает противник, ловя меня в прицел.
Успеваю выхватить и с силой метнуть топор. Испанец радостно скалится, нажимая на курок. “Божественная” защита вселила в него тонну самоуверенности. Напрасно.
Сила броска такова, что, совершив один оборот, топор дробит нижнюю челюсть парня, разделяя её на две части. Тот воет от боли, а шальной выстрел из автомата проносится далеко в стороне от меня.
Ныряю через капот, отбивая ходящий ходуном ствол калаша и приземляюсь прямо на залитого багровым юнца. Он аж задыхается от того, насколько обильно кровь заливается ему в глотку.
— Что же ты язык проглотил? — приглушённо спрашиваю и дёргаю на себя рукоять топора.
Чино визжит, подаваясь вслед за оружием, но я удерживаю его за горло свободной рукой и ставлю точку, вбив лезвие в кудрявое темя.
Скорость броска у меня приличная, но до пятидесяти метров в секунду, чтобы среагировала Эгида, ещё далеко.
С начала перестрелки прошло едва ли тридцать секунд, и от бара сюда несутся оставшиеся люди Карлоса — троица. Значит, их всё же было десять. А вот самого главаря и Фредди Глаза пока не видно.
Успеваю, во-первых, вытащить из-под бронепластины диск Эгиды и убрать его в карман. Некогда стаскивать с трупа бронежилет. И, во-вторых, закинуть калашников в кольцо, просто, чтобы не оставлять автоматическое оружие врагу, после чего мчусь обратно к мотелю.
Самый нетерпеливый ублюдок уже стреляет на бегу. Посмеиваюсь про себя, потому что 99.9% пуль свистят далеко в стороне. А потом одна толкает меня в спину, едва не сбив с ног. Смех замолкает в горле.
Залетев в ближайшую комнату, проношусь насквозь и, выставив перед собой предплечья, с криком пробиваю стену. Оказываюсь на улице позади мотеля. Мусорные баки. Неработающий фонарь. Пластиковые стулья вокруг такого же стола. Пустые бутылки.
Вбираю это всё и тут же лечу кубарем от удара чем-то массивным и быстрым. Земля и небо меняются
Клыки, принадлежащие здоровому просвечивающему насквозь волку. Его тело будто состоит целиком из синих светящихся линий. Как рисунок.
Или татуировка.
Едва успеваю подставить дробовик, вбивая его в пасть. Сильные челюсти смыкаются, и металл протестующе скрипит. Когти скребут мне по груди, оставляя настолько глубокие порезы, что достают до самых рёбер. Боль заставляет задохнуться, а волна слабости пытается сомкнуть веки.
Прикусив губу, активирую Спурт. Волна ускорения позволяет вывернуться из-под зверя и дёрнуть на себя ружьё. На какой-то миг дуло смотрит в полупрозрачную глотку, а потом я жму на спусковой крючок.
Картечь пробивает тварь насквозь, стуча по асфальту, а её тело буквально истаивает в воздухе. Сзади уже гремят шаги, и я лишь дёргаю скобу, чтобы дослать патрон.
В дыре, оставленной мной в стене, мелькает силуэт. Выстрел. Нет. Механический щелчок. Магазин пуст. Всё же сука Долорес подвела меня, зарядив только пять патронов вместо шести.
Пуля разбивается о барьер Эгиды, и я ныряю в бок, выходя из-под обстрела. Телу хреново, оно работает на голом адреналине, но руки действуют безупречно.
— Живьём, сука, живьём его брать! — орёт Карлос из глубины помещения.
Открыть затвор. Два патрона, вынутые из кольца, падают в ствольную коробку так, чтобы один попал в патронник, а второй — на лоток подачи. Закрыть затвор. Полторы секунды. Быстрее, чем зарядить двустволку. Только Стрелки Гилеада, отработавшие навыки до идеального автоматизма, способны на подобные трюки в горячке боя.
Какой-то испанец высовывается из отверстия — ему слишком плохо видно меня под углом, да ещё и в темноте. А вот мне видно вполне терпимо. Дробовик громыхает, и тело с развороченной башкой свешивается наружу.
— Да ну нахер!! — кричит кто-то из мотеля, и я улавливаю торопливый бег.
— Стоять, ихо де пута[3]! — в гневе приказывает Карлос.
Несусь прочь под хруст челюстей на чьём-то хребте. У татуированного говнюка явно не один зверёк в подчинении. На ходу успеваю вогнать ещё три патрона в магазин, а потом из-за угла выходит Фредди, и его светящиеся глаза заполняют весь мир.
[1] Миерда (исп. Mierda) — дерьмо.
[2] Мадре де Диос (исп. Madre de Dios) — Матерь Божья.
[3] Ихо де пута (исп. Hijo de puta) — сукин сын.
Глава 21
Он подходит, замирая на расстоянии вытянутой руки. Мой самый лучший друг на всём белом свете. Фредди ближе мне, чем семья. Он улыбается, и я, конечно, улыбаюсь в ответ. Потому что искренне рад его видеть. А ещё смотрю в сияющие синим глаза, не могу не смотреть. Они словно притягивают к себе.