Его одержимость

Грин Эмилия

– Первое правило – это удобная надежная обувь, – он протянул мне пару жокейских сапог, – и самое главное – шлем, – тон Завьялова стал чуть более строгим, когда он вручил мне стильный черный шлем с фиксатором. – Примерь, чтобы сидел плотно, но не давил.

Кивнув, я сделала все так, как он сказал, разворачиваясь к своему «тренеру».

– Готова? – его голос был соблазнительно хриплым.

Вадим провел пальцами по ремню моего шлема, проверяя застежку.

– Готова, – не менее сбитым шепотом сообщила

я, поигрывая бровями.

– Ну, вот и отлично, Принцесса. Я в тебя верю.

***

– Гроза, стоять! – негромким, но твердым голосом.

Крупная гнедая кобыла замерла как вкопанная, лишь изредка поводя ухом в нашу сторону.

Тем временем, Вадим подвел меня к лошади, помогая на нее забраться, после чего он легким выверенным движением поправил положение моих ладоней на поводьях.

– Вера, опору ищи в стременах. Доверяй своим ощущениям в ногах и спине. Но главное – не нервничай. Они все чувствуют…

Я же чувствовала исходящую от него ауру абсолютной уверенности, которая будто передавалась мне воздушно-капельным путем… понемногу расслабляясь под спокойные, лишенные суеты инструкции Вадима.

– А теперь, Гроза, шагом марш!

Лошадь плавно тронулась с места. Вадим шел рядом: не повышая голоса, он продолжал раздавать четкие, выверенные команды, кажется, гипнотически действуя не только на меня, но и на Грозу.

– Плечи назад, грудь вперед. Вера, не зажимайся! – я моментально сделала как он просил. – Учись быть с лошадью единым целым… Подстрой дыхание под ее шаг. Да, именно так. Идеально.

Когда тренировка закончилась, мы вернулись в раздевалку.

Переодевшись и сдав амуницию, я ожидала, что Завьялов отвезет меня домой, однако он с заговорщическим видом сообщил, что наше свидание еще не закончено, и осталась самая любимая его часть…

– И что же это? – лукаво поинтересовалась я, чувствуя, как пульс отдается где-то в горле.

Теплые длинные пальцы мужчины, едва касаясь, скользнули по моей ладони.

– Банька на дровах. Ее затопили перед нашим приездом. Ты ведь не против индивидуального парения? – одним своим красноречивым и подтверждающим мои догадки взглядом, заставляя испытывать такую непередаваемую гамму эмоций, что я почувствовала тремор в кончиках пальцев.

– Вадим Михайлович, полагаю, у этого свидания есть все шансы стать самым запоминающимся в моей жизни? – со значением пробормотала я.

– Обещаю, что буду очень стараться, – тихо судорожно вздохнув.

Банные домики стояли в отдалении, в глубине Усадьбы.

Войдя внутрь, нас окутал смолистый, древесный аромат и запах березовых веников. Я вздрогнула, услышав глухой щелчок, отсекающий нас от внешнего мира…

Обернувшись, я обнаружила Завьялова, уже избавившегося от рубашки и пальто. Пальцы мужчины замерли на пряжке ремня, в то время как мой

взгляд безвольно метался по его идеальному телу.

– М? – Вадим вопросительно изогнул темную бровь, судя по всему, пытаясь считать ответ по моему лицу.

Но я вряд ли бы смогла ему признаться… Только себе. Наконец, я позволила себе то, чего так отчаянно жаждала все это время – наглядеться.

Я медленно, с упоением скользила по его широким плечам, по рельефу мощных мышц грудной клетки, играющих при каждом движении.

Вадим порочно улыбнулся, с завороженным видом позволяя мне поедать его глазами, и от этой мнимой покорности меня еще сильнее повело.

Ох, Завьялов-Завьялов…

– Мы ведь никуда не спешим? – судорожно сглатывая, уточнила я.

– Обижаешь, Принцесса.

Кровь прилила к щекам. Закусив губу, я почувствовала, как моя собственная одежда стала невыносимо тесной, делая продрогшую во время тренировки кожу сверхчувствительной. Грудь сдавило от какого-то распирающего чувства, поднимающегося из недр живота…

– Я могу продолжать? – прищуриваясь, не сводя с меня лукавых глаз, Вадим вновь коснулся многострадальной пряжки.

Кивнув, я непроизвольно стиснула подол рубашки в кулак, упиваясь каждым его грациозно-расслабленным движением. Ну, разумеется, он все понял, откровенно издеваясь… изводя меня этой дебильной показной медлительностью.

– Я проведу тебе классический ритуал парения, – пообещал он, обволакивающе-мягким голосом, стягивая неуместные брюки. – Ты будто заново родишься…

Его дыхание участилось, когда мой взгляд опустился ниже, выхватывая из полумрака упругий пресс, с густой дорожкой темных волос, узкие бедра и призывно окаменевший пах…

Бесспорно, мой Белиал был воплощением мужественности. В подтверждение этих мыслей, мое собственное тело ответило легкой дрожью, а в низу живота разгорался медленный, тлеющий огонь.

***

Глава 27

Однако мужчина не спешил сокращать расстояние.

Напротив, он его увеличил, избавившись от последних деталей одежды и взяв с лавки белоснежную простыню, обмотав ее вокруг бедер. После чего Вадим приблизился к кадке с водой – Завьялов плеснул ее на раскаленные камни, наполнив помещение густым, обжигающим облаком.

Мощная фигура Завьялова сквозь дымку казалась какой-то нереальной… Я тихо усмехнулась, вновь уловив сравнение с королем преисподней. С Белиалом.

– Переодевайся и пойдем париться, – улыбнулся он, протягивая мне простыню.

Только в глубине души я чуть приуныла… потому что… стыдно сказать.

– Эм, да… – поражаясь тому, что он еще и по-джентельменски отвернулся.

Закатив глаза, на этот раз я молниеносно избавилась от одежды, и, последовав примеру своего мужчины, завернулась в белоснежную «мантию».