Его сын
Шрифт:
Глава 20. И воля моя тверда, как алмаз.
* "И воля моя тверда, как алмаз, дабы мог я пресечь Зло, и оградить от него братьев своих...". Фраза из так называемых "решимостей", то есть установок, помогающих сосредоточиться на воспитании своего характера, распространенных в одном боевом братстве.
Палпатин внимательно осматривал зал, сохраняя на лице благожелательную маску. Глаза цепко отмечали непроизвольные, мельчайшие движения тел, Сила раскрывала во всей красе внутренние переживания и мысли присутствующих... Кто-то послабее запросто потерялся бы в этом бурлящем
Он запросто вылавливал необходимую ему информацию, то концентрируясь на ком-то конкретном, то расширяя свое восприятие, чтобы ощутить общее настроение. Сейчас, когда он вбросил в массы первую порцию информации, зал замер на минуту, осмысливая и принимая все это к сведению, а теперь пошел анализ.
Палпатин довольно прикрыл на мгновение глаза, пряча вспыхнувшие на миг золотом радужки. Сейчас стала известна самая основа, тот краеугольный камень, который замкнул тщательно выстроенную конструкцию. Имена и статус его потомков, факт их наличия в этой реальности.
Сколько планов рухнуло в этот момент, сколько из них потерпело крушение! Сколько разбитых надежд, мечтаний, оказавшихся бесплодными, сколько ярости, ненависти, злости и отчаяния! Просто раздолье... Император с наслаждением втянул ноздрями насыщенный бурлящими эмоциями воздух Тронного зала, обменявшись со стоящим рядом внуком понимающими взглядами. Вейдер закатил глаза, благо под маской все равно ничего не видно, от него пришла волна раздражения, отвращения и легкой брезгливости. Что поделать, хоть Энакин и научился разбираться в интригах, любви к ним он не испытывал, как и к интриганам вообще. Сидиус и Люк были исключениями, в порядке родства, так сказать.
Меж тем, накал страстей набирал обороты. Сидиус намеренно назвал только имена своих потомков и ничего более, обозначив их наличие и статус. Первая фаза, самая важная. Все гадают, каким образом такое вообще произошло, от кого у императора сын (то, что женщина носила фамилию Скайуокер, было ясно, но вот как такое произошло?), да и вообще вспоминали подробности биографии широко известного пять лет назад генерала.
Неясностей была прорва, но придворные привычно принялись раскапывать тайны, прорубаясь сквозь отвалы недомолвок, умолчаний, намеренной дезинформации и прочего. Радовала реакция той части зала, где постепенно собиралась военная элита: гранд-адмиралы, адмиралы, высшие офицеры. Все-таки, что ни говори, но у Скайуокера, как военачальника, репутация была отличная, в противовес очень многим другим магистрам и мастерам.
Джедаи, увы, были великолепными одиночными бойцами, но не командирами, и этому было простое и логичное объяснение - их этому попросту не учили, нужды не было. Они не изучали тактику и стратегию взаимодействия групп, их не обучали управлять этими самыми группами, поэтому успехи небольшого числа генералов-джедаев объяснялись исключительно их личностными качествами и врожденными талантами. Кота, Скайуокер, тот же Кеноби...
Остальные таким не заморачивались, да и вообще не обращали внимания на клонов, которыми командовали, за что и поплатились. Тем временем прием шел своим чередом. Массы мигрировали по залу под внимательными взглядами императора, Люка и агентов СИБ, во главе с Иссардом, который всегда лично присутствовал на таких мероприятиях, не желая, чтобы хоть что-то ускользнуло от его бдительного взора, сновали официанты,
– Готов, внук?
– Палпатин слегка улыбнулся, еле заметно повернувшись к мальчику. Люцифер сверкнул глазами, от него повеяло жаждой действия.
– Конечно, дедушка...
– промурлыкал ребенок, предвкушающе уставясь на бросающих на него осторожные взгляды военных, в подтянутых рядах которых Люк уже углядел Трауна и Пиетта с Оззелем, чешущих языками.
– Тогда... вперед, Люцифер.
– Слушаюсь, Ваше императорское величество, - коротко поклонился мальчик, дождался разрешающего жеста императора и неторопливо направился к фуршетному столу, возле которого и расположились офицеры.
Все-таки, военные - сплетники те еще, и новости в их среде распространяются не просто быстро, а очень быстро. Не успел Люк дойти до стола, на котором заманчиво возвышались закуски и сладости, как в рядах офицеров произошли шевеления, и на первый план совершенно естественно выдвинулись Траун с Пиеттом. На "Истце" уже успели по достоинству оценить таланты Фиермуса на поприще переговоров с Люком, которого многие воспринимали настороженно, перенося на ребенка мрачную славу его отца, да и о его собственных подвигах не забывая, а уж рассказы служащих "Мести", которым посчастливилось побывать в тот памятный день в доках Куата, так и вовсе добавили интереса к персоне мальчика.
Люк только нацелился на горку канапе из мяса с какими-то ягодами, как Пиетт шагнул вперед.
– Здравствуйте, Ваше императорское высочество!
– капитан вежливо наклонил голову.
– Вам помочь?
– Капитан Пиетт!
– расплылся в очаровательной улыбке Люк.
– Если вам не сложно... вот это, что бы оно ни было! Выглядит очень забавно! И пахнет вкусно.
– Точно!
– согласился Пиетт, подхватывая щипцами канапе и перекладывая их на тарелку.
– Прошу.
– Большое спасибо!
– Люк попробовал первый микро-бутерброд и довольно кивнул. Пиетт бросил на него внимательный взгляд и ненавязчиво приступил к расспросам.
– Позвольте поздравить вас с официальным выходом в свет...
– Спасибо!
– Сегодняшнее объявление Его императорского величества было крайне неожиданным, - капитан бросил осторожный взгляд на Вейдера, изображающего изваяние возле трона.
– Конечно, некоторое время назад появились слухи, но...
– Пиетт изобразил всем своим видом, что они - люди опытные, их слухами не проймешь и на мякине не проведешь. Люк доел канапе и отставил тарелку.
– Не слухи. Что есть, то есть. Когда-то отец был известен именно под этим именем - Энакин Скайуокер.
– В галактике были уверены, что генерал Скайуокер мертв, - Пиетт с интересом уставился на Люка, - но никто не знал, как именно это произошло.
– На самом деле, он был практически мертв, - лицо Люка стало холодным, в глазах мелькнула ярость.
– Слишком много травм и слишком сильное душевное потрясение. Дедушка вообще не уверен был, что папа выживет.