Его
Шрифт:
— Уже такая влажная. Такая жаждущая.
Я застонала, в то время как он снова толкнулся, после чего его губы нашли мои, и я ничего не могла с этим поделать, Боже, ничего не могла с этим поделать. Когда он поцеловал меня, я выгнулась напротив него, затаив дыхание, раскачиваясь, нуждаясь в давлении, в нём…
А потом всё исчезло. Он разорвал поцелуй, оторвавшись так резко, что я едва ли не рухнула на пол, но он удержал меня в своих руках. Ноги подо мной зашатались, тело плавилось от жажды чего-то, что он отнял у меня в одно мгновение.
— Нет, — прохрипела
— Нет? Хочешь больше, котёнок?
Рыдания душили горло. Это было правдой: я хотела больше. Моё тело не позволило бы мне отрицать острые ощущения желания, которые он из меня вытянул. Но мой разум всё же отпрянул в ужасе от этого человека, от того, кем он был. Я покачала головой, будучи не в силах говорить.
— Мне нужно идти, маленький котёнок, — произнёс он. В темноте его рука погладила мою щёку, и я вздрогнула от его прохладного прикосновения, прикосновения любовника. — Я скоро вернусь, и тогда, возможно, мы заключим ещё одну сделку. Ещё одна бутылка воды, ещё один поцелуй. Может быть, другой вопрос. Хотела бы ты этого?
Он не стал дожидаться ответа. Вместо этого отпустил меня, и я упала на землю: на грязное одеяло. Натянув его на плечи, я заплакала, не заботясь о том, как много пролила слёз. Я плакала от жалости к себе. Оплакивала себя, свою мать, которую пыталась забыть, и всё то время, что я потратила впустую в этом мире.
Но кроме того я плакала ещё и потому, что хотела и не хотела его. Воспоминания о его поцелуях проигрывались вновь и вновь в моей голове, отчего я ужасно и дико изнывала. Так, что принялась трогать себя, тут же получая свой оргазм и сильно кончая у своей руки в тёмной, грязной комнате. Заглушив свой стон одеялом, я отчаянно попыталась забыть его, забыть его прикосновения, забыть о том, как невероятно сильно я его хотела.
Кто был хуже? Он — монстр, убийца, маньяк? Или же я, которая не могла не желать его вопреки всей его тьме?
Глава 8.
Гейб.
Сперва поцелуй был лишь манипуляцией. Но её стон породил во мне какую-то дрожь. И это напугало меня, как ничто другое. То, что она видела, то, что видела… И всё равно меня желала.
Это была именно та реакция, которую я хотел, так почему это так беспокоит меня?
Попытавшись выбраться из собственной головы, я направился в библиотеку, чтобы посмотреть новости о своём котёнке и узнать, как много информации о её исчезновении плавает в мире.
Нет, не в её библиотеку, я же не идиот. А в местное отделение, расположенное подальше от университета.
Вопреки моему роскошному во многих отношениях дому, я держал все виды техники подальше от себя. Никакого телевидения. Никакого компьютера, не считая системы безопасности. Никакого телефона. Это многое упростило. В любом случае уберегло меня от слежки. И облегчило для меня присутствие жертв в доме, таким образом я не беспокоился, что они найдут способ связаться с кем-то снаружи.
Сейчас
Ничего. Там не было ничего, что могло бы меня скомпрометировать. Даже того, что полицейские расследуют дело о похищении. Пропавшая девушка. Никакой дополнительной информации. Я облизнул губы. Страх уже просачивался в мои мышцы.
Идеально. Никакого толчка для серьёзного расследования. Я-то думал, что пропавшая девушка могла бы быть в тысячу раз интереснее, чем пропавшие бизнесмены и юристы, которых я обычно убивал. Полагаю, моему котёнку просто повезло.
Или, возможно, там крылось нечто большее.
Я вернулся к более старым записям. Первый заголовок пустил вниз по телу почти эротическую дрожь:
«Найдена пропавшая девочка-подросток.
Местная девочка-подросток, предположительно похищенная, была найдена на прошлой неделе…»
Неудивительно, что фактически никому не было до неё дела.
Оказалось, она сбежала из дома в пятнадцать лет. Я ознакомился с остатком статьи. Никакого упоминания о попытке суицида. Возможно, это произошло позже, или же, быть может, они сумели не пропустить этого в печать.
Другие статьи дали ещё несколько кусочков информации. Имена её родителей, родной город. Всё то, что она отказалась мне выложить.
Моему котёнку удалось удерживать родителей в неведении относительно своего местонахождения на протяжении трёх недель. Видимо, она не подала прошение на независимость от родителей, когда была ими найдена.
— Котёнок, — пробормотал я, перелистывая страницы текста, — почему же ты сбежала?
По крайней мере, другой вопрос нашёл ответ. Я в безопасности, а с этой информацией даже в ещё большей. Все кусочки встали на свои места, словно паззлы защищающей меня брони.
Она сбежала однажды… И могла сбежать снова.
Кэт.
Он снова оставил меня одну, и я уснула, ухватившись за одеяло на плечах, когда меня от холода пробрали мурашки. Не знаю, сколько времени прошло, но, когда проснулась, мой мочевой пузырь был переполнен до отказа, я хотела еды и воды, хоть и не так, как раньше. Я села в темноте. Раньше он приходил, когда я кричала. Может, это сработает и сейчас.
— Гейб? Эй?
Тишина. Сверху не раздалось ни единого звука.
— ГЕЙБ! — громко завопила я.
За дверью зажегся свет, и я распознала его шаги по лестнице. Неожиданно для себя я перестала быть уверенной в том, что хочу, чтобы он пришёл. Явившись мне на помощь в прошлый раз, он захотел поторговаться. Я не любила просить больше — боялась, что он потребует что-нибудь взамен.
Дверь распахнулась, и я взяла себя в руки. Он не надел рубашку, и его широкая грудь перекрыла свет.