Его
Шрифт:
Я принял решение. Я хотел бы сделать это сегодня вечером, на неделю раньше. Прекрасная возможность, и я бы от неё не отказался.
Он был у своей машины, а я рядом, у своей, оставшейся с разблокированным багажником. Прежде чем он успел открыть дверь, я сердито проговорил вслух:
— Ты видел, кто припарковался по другую сторону от меня? Какой-то мудак поцарапал дверь моей машины.
Мужик приподнял брови и подошёл к моей стороне автомобиля. Он был любопытным. Идеально.
Все мы, конечно, возбуждались, глядя на разрушение. Всем нам хотелось посмотреть
О, мужик. Да. Ему. Одно погружение шприца — он без сознания. Швырнуть его в багажник заняло по времени не более секунды. Книга пришлась на верхнюю часть его обмякшего тела.
Терпение выброшено в окно. Мне так повезло, отчего выстрел чистого адреналина пронзил меня, когда я его схватил, что не походило ни на что другое.
Волнение затопило вены, когда я сел в машину и уехал с телом в багажнике. Сегодня я бы отрезал ему его жестокие руки, вонзив нож так глубоко в кожу, чтобы сухожилия полопались. Я ждал, что он будет плакать. Как и большинство из них. Ждал, что он будет молить о пощаде. Тень же от звука его криков будет отступать. Я буду причинять ему боль и ради себя, и ради людей, которым он навредил. Он станет умолять меня оставить его в живых.
И тогда, позже, он будет молить меня о смерти.
Кэт.
Джулс оказалась права. Мне было чертовски скучно. Написав свой номер на клочке бумаги, я побежала вниз за тем парнем, чтобы отдать ему его, но не сумела заставить себя даже последовать за ним наружу. Похоже, он собирался завязать разговор с другим парнем, профессором с жуткими усами, который всегда справлялся о юридических триллерах.
Я не хотела его беспокоить. Беспокоить их. Вообще никого беспокоить не хотела.
Когда я умру, на моём надгробии будет написано:
«Здесь лежит Кэт, совершенно занудная девушка с куриными мозгами. Ну, по крайней мере, она никого не беспокоит».
Хотя не знаю, разрешат ли на надгробии оскорбления.
Вздохнув, я бросила оставшуюся часть аудиокниг вниз, в ящик для выдачи по библиотечным абонементам. Глупая я. Мне стоило побежать за ним. Даже если он и сказал, что не ходит на свидания. Той ночью я лежала и думала о его глазах. Размышляла о том, что мне следовало последовать за ним. Прежде я ни с одним парнем не ощущала подобного взаимопонимания. Что, если он был моей единственной настоящей любовью и у меня был всего один шанс, чтобы быть с ним? Ладно, возможно, это немного мелодраматично, но всё же. Я принялась наблюдать за каждым парнем, появляющимся в дверях библиотеки, на тот случай, если это окажется он. Но он так и не вернулся.
На следующий день я почувствовала себя немногим лучше в связи с тем, что не дала ему свой номер. Какой парень целует девушку в лифте? Даже если это я начала. Я заверяла себя, что нужно поцеловать другого парня и забыть об этом. Казалось, в библиотеке не было никаких симпатичных парней, а единственным
— Всё ещё думаешь о Фабио?
— Уф, Джулс, заткнись.
— Он кое-что обронил вчера в книгохранилище…
— Что?
Джулс вытащила сложенный лист бумаги из кармана и протянула его мне.
— Я как раз собиралась её выбросить, но ты так сильно стонешь по этому парню. Возможно, если увидишь его снова, ты отдашь ему это.
Я развернула бумажку. Там было несколько строк номера, кода или чего-то вроде того. Рядом с одной из строк текст был подчеркнут дважды.
— Что это?
— Я не могу понять. Может, ты попросишь его объяснить тебе, когда увидишься с ним.
— Я не собираюсь с ним видеться, — я уже отказалась от его поисков.
Ладно, да, мне было скучно. Но я не собиралась гоняться за парнем, сказавшим мне, что не ходит на свидания. Да какой, вообще, парень не ходит на свидания? Это был самый вежливый отворот-поворот, какой я только получала.
— Если ты снова с ним увидишься, то сможешь поговорить с ним. Как насчёт этого?
— Как насчёт того, чтобы отвалить от меня?
Я скомкала бумажку и сунула её в задний карман.
— Конечно, я отвалю. Так ты собираешься её сохранить?
— Заткнись.
— Затыкаюсь! — Джулс усмехнулась и забрала у меня коробку с бракованными книгами. — Затыкаюсь прямо… Сейчас!
Позже, ворвавшись в заднюю комнату, я обнаружила Джулс, смотрящую телевизор в комнате отдыха. С грудой старых книг я подошла и встала перед ней.
— Уйди с дороги! — Джулс, выгнув ногу, выбила книжку с вершины моей стопки.
— Земля вызывает Джулс, мы работаем в библиотеке. А ты что делаешь, смотришь телевизор?
— Ты никогда не догадаешься, кого убили, — произнесла она.
— Президента, — ответила я.
— Нет.
— Твою маму.
— Нет. Иисус, Кэт, это бессердечно. А что, если мою маму и вправду убили?
— Кого же тогда? — я опустила стопку с учебниками на стол рядом с собой и повернулась к экрану телевизора.
Если нашей начальницы не было поблизости, полагаю, немного телевизора нам бы не навредило.
— Тот парень, который заходил каждую неделю, — бросила Джулс, кивнув на экран, где капитан полиции давал интервью.
— Очень точно.
— Профессор, который читает хреновые подделки Джона Гришэма. Ну, знаешь, тот, с жутким взглядом.
— Не может быть.
На экране сменился кадр: мужчина с усами. Я видела его всего несколько дней назад. Он искал книгу. Лениво я задалась вопросом, вернёт ли его семья книгу обратно в библиотеку.
— Может, — ответила Джулс.
— Его кто-то убил?
— Ну, во всяком случае, он пропал.
— Значит, он не убит.
— О, конечно, он сбежал в Коста-Рику, оставив жену, детей и шестизначную зарплату. Ага, правильно. Поверь мне, его убили. Боже, у тебя такое заурядное мышление.