Эхо минувшего
Шрифт:
– Для начала не потеряй кошель по пути домой. Отблагодаришь, когда перевезёшь меня через Закатное море на собственном корабле, – сказал эльф и добавил с хитрой улыбкой: – Надеюсь, я к тому времени не слишком состарюсь.
Когда Рейквин сошёл на берег, лодочник посетовал, что у того не было с собой поклажи и он, Лиам, не может с ней помочь. Эльф побрёл по каменистой дороге, что вела к мосту, и голову его не покидала одна мысль. Да, он никогда не вступал в связи с человеческими женщинами, но не столько из-за своего статуса. Рейквин просто не понимал, насколько бессердечным чудовищем нужно быть, чтобы породить на
Каждый раз видя улыбку и томный взгляд очередной молоденькой служанки в Чёрном замке, он вспоминал о незавидной судьбе полуэльфов в Энгате. И пусть при дворе ходили слухи о том, что Рейквина интересуют совсем не женщины, он ни разу не дал слабину и не поддался искушению. Порой, глядя в окно замка на раскинувшийся внизу Энгатар, он искренне завидовал гномам. Подгорный народ не мог иметь потомства с людьми, а потому охотно пользовался всеми удовольствиями, которые могла предоставить столица.
В Хельмгарде эльфу дали комнату, где он рассчитывал спокойно провести остаток дня, хорошенько выспаться. Завтра предстояло найти корабль, который доставит его на остров Морант, а для общения с несговорчивыми капитанами свежая голова будет очень кстати.
Сиреневые занавески в ночном полумраке казались почти чёрными и нагоняли сон, но стоило Рейквину открыть сундук, чтобы переодеться в ночное, как он увидел перевязанный тесьмой свёрток и вспомнил о просьбе верховного книжника. Должно быть, завтра будет поздно, да и искать архимагистра поутру в спешке ему не хотелось.
В этот же самый момент в дверь постучались, и Рейквин, склонившийся в этот момент над сундуком, ощутил то, что в Нерале называют «дежа вю». Точно так же, как перед отъездом, он поднялся с колен и отправился открывать, ожидая увидеть кого-то вроде верховного книжника Илберна. Но за дверью оказался высокий худощавый юноша, возвестивший о том, что архимагистр Филберт желает немедленно его, Рейквина, видеть.
– Немедленно? – переспросил эльф. Ему не понравилось это слово.
– Более поздний вызов мог бы прервать ваш сон, а завтра, должно быть, вы пожелаете покинуть крепость на рассвете, чтобы не терять времени, – невозмутимо точно ответил юноша, как и было принято в Хельмгарде.
Таким, как помнилось Рейквину, когда-то был и Илберн, когда его пригласили в Чёрный замок вскоре после коронации Альберта Эркенвальда. Разве что ростом был ниже. В то время волосы верховного книжника были гуще, а на его мантии уходило куда меньше ткани. «Славные были времена, спокойные», – подумал эльф.
– В таком случае, не будем медлить, – ответил Рейквин. – Ведите.
Что он знал об архимагистре Филберте? Лишь только то, что он был человеком незаурядным. В школярах будущий глава Хельмгарда не задержался и стал одним из самых молодых магистров за всю его историю. Уже к четырнадцати годам Филберт освоил три науки из семи, а к шестнадцати сумел сдать экзамены по оставшимся четырём, тем самым овладев «септимиумом», семью науками, которые должен знать каждый магистр. Когда-то давно Рейквин впервые прочитал о них в книге «Семь столпов знания» и невольно восхитился столь юным и способным умом молодого магистра. Позже, обнаружив надпись «архимагистр Филберт»
Проводя эльфа до широких деревянных дверей, худощавый юноша кивнул и отправился прочь, не сказав ни слова. Когда Рейквин потянул за железную ручку, то с удивлением обнаружил, что дверь не поддаётся. Попытался толкнуть – то же самое. «А архимагистр не отличается пунктуальностью», – подумал эльф и принялся с любопытством разглядывать орнамент, которым была украшена дверь. Он состоял из символически изображённых семи наук, связанных одной цепью. Вот чаша, так похожая на знак Холара, обозначающая медицину, а рядом с ней весы и треугольник с кругами на углах – юриспруденция и мирология, наука о мирах-обиталищах богов и демонов. Чуть ниже, на левой створке красовались узоры, изображавшие риторику и логику, а на правой – арифметику и алхимию.
Рейквин провёл рукой по резным узорам и тут же услышал голос за спиной.
– Я, помнится, в первый раз тоже впечатлился. И действительно есть чему.
Эльф обернулся и увидел немолодого, но осанистого человека с короткой и пышной седой бородой, обрамляющей лицо от уха до уха. По бурой мантии с серебряным орнаментом, похожим на тот, что был на двери, Рейквин понял, что перед ним ни кто иной, как архимагистр Филберт. Тот в свою очередь добродушно улыбался. В глазах архимагистра было нечто озорное, юношеское, совершенно не вяжущееся с его возрастом и должностью.
– Рейквин из Караниса, я полагаю? Обойдёмся без формальностей. Мне всё равно, бывший ли вы верховный маг или будущий, меня никогда особенно не занимали придворные дела. Лучше пройдём в кабинет и перейдём к делу.
Скромных размеров комната, что лежала за резными дверями впечатлила эльфа куда менее их самих. Шкафы с книгами, большое занавешенное окно и стол с писчими принадлежностями, которые, надо отдать должное, были аккуратно разложены.
– Итак, полагаю, Илберн в письме имел в виду именно вас.
– Думаю, что так, – смутившись, ответил тот.
– В таком случае, могу ли я на него взглянуть?
Эльф передал свёрток, и архимагистр тут же развязал его. Внутри оказалась сложенная в несколько раз бумага и какой-то небольшой предмет, который Филберт тут же спрятал за пазуху. Пока архимагистр читал послание, юношеская несерьёзность в его взгляде всё больше и больше сменялась беспокойством. Закончив, он вздохнул и посмотрел на эльфа, попытавшись вернуть прежнюю улыбку.
– Что ж, благодарю вас за помощь, теперь вы можете славно выспаться. Завтра в порту будет ждать корабль, вас и ваши вещи туда доставят утром.
– Неужели отчёт о небесных телах поверг вас в столь сильное беспокойство? – усмехнулся Рейквин.
– Порой звёзды говорят больше, чем когда-нибудь смогут сказать люди, – невозмутимо ответил архимагистр.
– И что же они сказали на этот раз?
Архимагистр Филберт лишь улыбнулся и вздохнул.
– Вы ведь отправляетесь в Вальмору не просто так, верно? Его величество решил назначить вас новым архимагом.
– Это действительно так, в этом нет никакого секрета.
– А как считаете, почему именно вас Эдвальд Одеринг назначил на этот, вне всякого сомнения, почётный и значительный пост?