Эхо плоти моей
Шрифт:
Хэнзард прекрасно понимал, что это значит. Он сошел с ума. Но, черт возьми, он совсем не чувствовал себя сумасшедшим!
Однако времени углубляться в дебри эпистемологии у него не было, так как из стены появился еще один человек. Это был Уорсоу. На этот раз он был в трусах, с голой грудью и, к радости Хэнзарда, без оружия. Живой Уорсоу посмотрел на мертвого Уорсоу и выругался. На этот раз нервы Хэнзарда не выдержали, он ударился в панику. Впрочем, запаниковав, Хэнзард поступил умнее, чем мог бы сделать по здравому размышлению. Он убежал. Просто вскочил, повернулся и пробежал через металлическую стену.
Выскочив
– Часовой! – закричал Хэнзард. – Часовой, тут кто-то…– слова остановились у него в горле, ибо рука, которой он схватил плечо охранника, прошла сквозь него, как сквозь легкую дымку.
Караульный ничем не показал, что он почувствовал прикосновение или услышал крик. Зато его услышали другие. Неожиданно Хэнзард обнаружил, что зал полон посторонних. В некоторых Хэнзард узнал солдат своей роты, хотя, подобно двоим Уорсоу, все они были бородаты и одеты, словно для отпуска на Гавайях. Другие были ему совершенно незнакомы. Они разгуливали по залу безо всякой помехи со стороны охраны. Было похоже, что их попросту не видят.
Из стены следом за Хэнзардом появился Уорсоу. В руке он держал пистолет своего мертвого двойника.
– Значит, так, капитан, порезвились, и будет. Теперь давай поглядим, что у тебя в портфеле.
Хэнзард бросился бежать, но двое дружков Уорсоу загородили ему путь.
– Не трать патроны, Снуки, – крикнул один из солдат, костлявый патлатый парень, в котором Хэнзард узнал капрала Леша. – Мы его возьмем.
Хэнзард свернул вправо, обогнув угол передатчика. Здесь он споткнулся о груду тел. Возле самого люка Стальной Утробы были горой свалены тела половины солдат роты “А” – все восемь негров и пятеро белых. Все они либо умирали, либо были уже мертвы. Рядом валялась другая груда тел: она состояла из остальных солдат роты, связанных по рукам и ногам. Еще один капрал Леш и какой-то незнакомый Хэнзарду солдат сторожили их, стоя с винтовками в руках.
Уорсоу, тот Уорсоу, который недавно на глазах Хэнзарда входил в передатчик в составе последнего взвода, завозился и, сумев приподняться, крикнул:
– Эй, не убивайте этого ублюдка! Не троньте его! Я хочу сам с ним разобраться!
Леш, уже вскинувший винтовку, в сомнении опустил ее и повернулся к пленнику, не зная, слушать его или пинком вернуть в общую кучу. Его сомнения разрешил другой Уорсоу – тот, что с револьвером. Он приказал Лешу выполнить требование своего двойника (или теперь следует говорить – тройника?).
– Не стреляй! Если мы, четырнадцать человек, не сумеем поймать этого проклятого пидора, значит, он заслуживает того, чтобы спастись.
Хэнзард был окружен, и круг неумолимо сжимался. Хэнзард стоял, прижавшись спиной к передатчику, на котором снова радостно мигали новогодние огоньки, и выбирал, куда сделать бросок – вправо или влево. И там, и там путь был закрыт. И тут он понял, что окружение – одна видимость, и, если угодно, он может бежать назад.
Он повернулся и вновь бросился через стальную стену. Забыв, что пол внутренней камеры на два фута выше бетонного пола, он оказался по колено в металле.
“Словно озеро вброд переходишь”, – подумал он.
Эта несвоевременная мысль спасла ему жизнь. Ведь если можно идти вброд, то, значит, можно и плыть!
Набрав в легкие воздуха, он втиснулся в податливый пол. Закрыв глаза и сжав зубами
Он продолжал плыть, пока не решил, что, если он действительно плыл, то находится уже за пределами зала. Тогда он свернул направо. В конце концов, задыхаясь, Хэнзард вынужден был вынырнуть. Он оказался в чулане со швабрами. Для того, чтобы перевести дыхание и собраться с мыслями, это место было не хуже любого Другого.
Хэнзард выставил из пола голову. Остальное тело, погруженное в плотную материю, кажется, не собиралось ни тонуть, ни всплывать.
Он боялся, что громкое дыхание выдаст его… кому? Кто они такие – заговорщики?.. привидения?..
Или, может быть, плод его взбунтовавшейся фантазии, результат овладевшей им паранойи?
Но теперь он был уверен, что не сошел с ума. К тому же он знал, что даже если и начнет сходить, то паранойя ему все равно не грозит. Совсем недавно, в декабре, он проходил психиатрическое обследование, и генерал Питман показывал ему заключение. Трудно было представить человека психически более здорового, нежели Натан Хэнзард.
При слабом свете, просачивавшемся в чулан через щель под дверью, Хэнзард различал пылинки, толкущиеся в воздухе. Он подул, но это никак не отразилось на их броуновской пляске. А в то же время кончики его пальцев ощутили движение воздуха.
Из происходящего можно было сделать только один вывод: он сам и его рота, столь кровожадно его преследующая, состоит из иной субстанции, чем остальной физический мир. Короче говоря, он стал духом или, если угодно, призраком.
Но значит ли это, что он мертв? С такой мыслью Хэнзард был решительно не согласен, ибо давно решил для себя, что смерть – это просто неодушевленность и бесчувствие. Но даже если он действительно умер внутри передатчика и теперь ведет посмертное существование, то брать вместо путеводителя дантовское описание ада, видимо, совершенно бесполезно.
Ясно одно: что бы там ни случилось, это произошло, пока Хэнзард был в передатчике. Из-за какой-то неисправности вместо прыжка на Марс произошел сбой, результатом которого стало его теперешнее состояние. Можно, конечно, предположить, что сам он остался прежним, а изменился весь мир, но, по существу, это ничего не меняло.
А как же остальные призраки – трое Уорсоу, двое Лешей, груда тел – они, что, результат таких же сбоев? Тогда бородатый Уорсоу, убитый им в камере передатчика, был продуктом предыдущего нарушения передачи. Но откуда взялись двое других Уорсоу? Видимо, они появились при нескольких последовательных сбоях. Но это значит, что первый Уорсоу, проходивший через передатчик – настоящий Уорсоу – продолжал жить в реальном мире, отслужил свой срок на Марсе, вернулся на Землю и совершил еще один прыжок на Марс. Даже два прыжка, считая сегодняшний. И этот настоящий Уорсоу продолжал жить в полном неведении о существовании двойников, отщепившихся от него.