Эхо прошлого
Шрифт:
Йен широко улыбнулся, показывая собственные зубы, которые хоть и были чуточку неровными, все же находились в превосходном состоянии.
– Хотите отнести малышку к набережной, чтобы тамошний живодер разодрал ей рот в клочья? – любезно спросил он. – Она как раз к тому времени проснется, вы же понимаете. Крику-то будет… Три.
– Йен! – сказала я.
– Нет, тетушка, я не позволю ей тебя обмануть. Мало того что она хочет, чтобы ты выдернула девочке зубы задаром, так еще требует денег за оказанную честь!
Мое вмешательство приободрило женщину, она выставила вперед подбородок
– Шесть пенсов!
Подошла Марсали, привлеченная перепалкой, и заглянула в рот девочки.
– Меньше чем за десять фунтов вы ей мужа не найдете! – напрямик сказала она женщине. – С такой-то внешностью. Мужчина испугается, что она его покусает, когда он будет ее целовать. Йен прав. На самом деле это вы должны заплатить двойную цену!
– Вы же согласились заплатить, когда пришли сюда, так ведь? – нажимал Йен. – Два пенса за то, чтобы выдернуть зуб, и моя тетя уступила только из жалости к ребенку!
– Кровопийцы! – воскликнула женщина. – Точно говорят, вы, шотландцы, медяки с глаз покойника заберете!
Я поняла, что все это надолго: и Йен, и Марсали явно настроились приятно провести время, торгуясь с женщиной. Вздохнув, я забрала у Йена зеркальце. Клыки я выдерну и без подсветки, а к тому времени, когда займусь верхним коренным справа, Йен, возможно, снова сосредоточится на работе.
Честно говоря, клыки особой трудности не представляли: молочные зубы, почти без корней, да еще готовые в любую минуту выпасть… наверняка я смогла бы их вытащить пальцами. Быстрый поворот на каждый зуб, и они выскочили, десны почти не кровоточили. Довольная, я промокнула ранки тампоном, смоченным виски, и стала думать, как подступиться к коренному.
Он находился с другой стороны рта; если я наклоню голову ребенка назад, то у меня будет достаточно света и без зеркала. Я взяла руку Йена – он был так занят спором, что ничего не заметил, – положила на лоб девочки, чтобы удерживать голову, и осторожно наложила щипцы.
На миг перед светом мелькнула какая-то тень, потом исчезла… и вновь появилась, полностью загородив свет. Я сердито оглянулась и увидела весьма элегантного джентльмена, который с любопытством заглядывал в окно.
Я бросила на него недовольный взгляд и жестом велела отойти. Он моргнул, кивнул, извиняясь, и шагнул в сторону. Я не стала дожидаться дальнейших помех, наклонилась, крепко взялась за зуб и удачно выкрутила его одним движением.
Довольно напевая себе под нос, я капнула виски на кровоточащую ранку, затем наклонила голову девочки в другую сторону, осторожно прижала тампон к десне и выдавила гной из нарыва. Вдруг я почувствовала, что безвольно качающаяся шейка ребенка как-то странно обмякла, и замерла.
Йен тоже это почувствовал и, замолчав на полуслове, бросил на меня озадаченный взгляд.
– Развяжи ее, – велела я. – Быстро!
Он тут же высвободил девочку из ремней, а я подхватила ее под мышки и уложила на пол. Голова малышки болталась, как у тряпичной куклы. Не обращая внимания на встревоженные восклицания Марсали и матери девочки, я отклонила голову девочки назад, вытащила изо рта тампон, зажала пальцами ее нос, прижалась ртом к ее губам и начала делать искусственное дыхание.
Как будто надуваешь
Пальцы другой руки я держала на шейке девочки, отчаянно пытаясь нащупать пульс на сонной артерии. Вот… Нет? Да, вот он! Ее сердечко все еще билось, хотя и очень слабо.
Вдох. Пауза. Вдох. Пауза… Я почувствовала едва заметный выдох, потом худенькая грудь немного поднялась. Я ждала, слыша, как в ушах колотится кровь, но грудь больше не двигалась. Вдох. Пауза. Вдох…
Грудь снова шевельнулась и теперь уже продолжила подниматься и опускаться самостоятельно. Я села на пятки, тяжело дыша; на лице выступил холодный пот.
Мать девочки уставилась на меня, открыв рот. Словно в тумане, я невольно отметила, что ее зубы в довольно хорошем состоянии. Один бог знает, как выглядел ее муж.
– С ней… она… – неуверенно сказала женщина, моргая и переводя взгляд с меня на свою дочь.
– С ней все в порядке, – решительно сказала я и медленно встала, чувствуя, что у меня кружится голова. – Только она не сможет идти, пока не выветрится виски. Думаю, все будет хорошо, но у нее опять может случиться остановка дыхания. Кто-то должен присмотреть за ней, пока она не очнется. Марсали?
– Да, я положу ее на выдвижную кровать, – ответила Марсали, подходя ближе, чтобы взглянуть. – А, вот и вы… Джоани, присмотришь за бедной девочкой? Ей нужно немного полежать в твоей кроватке.
Раскрасневшиеся дети зашли домой, хихикая и неся полную шляпу мелких монет и пуговиц, но, когда увидели на полу девочку, тут же подбежали посмотреть.
– Опля! – сказал пораженный Анри-Кристиан.
– Она умерла? – деловито спросила Фелисите.
– Если бы она умерла, маман не просила бы меня за ней присмотреть, – резонно заметила Джоани. – Она же не заблюет мою постель, да?
– Я подложу полотенце, – пообещала Марсали, наклоняясь, чтобы поднять маленькую девочку. Йен ее опередил и бережно поднял ребенка.
– Тогда мы возьмем с вас два пенса, – сказал он матери. – Зато отдадим все зубы бесплатно, идет?
Женщина ошарашенно кивнула и вслед за толпой направилась в заднюю часть дома. Я услышала топот множества ног, которые поднимались по лестнице, но сама никуда не пошла: мои собственные ноги стали как ватные, и я неожиданно села.
– С вами все хорошо, мадам?
Я подняла голову и увидела элегантного незнакомца, который вошел в типографию и с любопытством глядел на меня.
Взяв полупустую бутылку виски, я сделала большой глоток. Жидкость со вкусом горелых костей обожгла горло. Я несколько раз хрипло выдохнула, хотя и не закашлялась; на глаза навернулись слезы.
– Все хорошо, – просипела я. – Просто великолепно. – Я рукавом вытерла слезы. – Что вам угодно?
Незнакомец едва уловимо улыбнулся. Похоже, его забавляло происходящее.
– Зуб мне вырывать не нужно, и это, возможно, к лучшему для нас обоих. Однако… вы позволите? – Он вытащил из кармана плоскую серебряную фляжку, протянул мне и сел. – Полагаю, этот напиток чуть лучше подкрепит ваши силы, чем… тот.