Эхо Севера
Шрифт:
– Сколько времени мы пробыли в лесу? – спросила я у волка.
– Неделю, а может, две, – ответил он, не оборачиваясь, и продолжая вести меня к холму, который вырастал все выше, постепенно заслоняя собой солнце.
– Но как такое возможно? – снова спросила я, следуя за ним.
– В лесу все происходит по ее воле, и никак иначе.
– Как это понять? Кто такая она? И кто ты сам?
Волк не ответил и молча продолжал вести меня вперед, теперь уже сквозь густую завесу узловатых, оплетенных вьющимися лозами деревьев, растущих у подножия холма. Здесь мне приходилось пригибаться,
– Куда ты меня ведешь? – задыхаясь, спросила я.
– Идем, – ответил волк.
То, что открылось передо мной, не было домом. Это не могло быть жильем! Однако я вышла из-за живого занавеса стеблей и шагнула в дыру, где моментально погрузилась в кромешную тьму.
Гулко раздался чей-то оглушительный голос: он завывал, произнося слова на каком-то неизвестном мне языке. Налетел холодный ветер, обхватил мои плечи и растрепал волосы. Я закричала, пытаясь отбиться, но ветер продолжал виться вокруг меня. Он сжимал, как змея, свои ледяные, пробирающие холодом до костей, кольца.
А в следующую секунду рядом со мной оказался волк, прижался своим теплым телом к моему колену.
– Потерпи еще минутку, и все закончится, – сказал он.
Дальше мы вместе шли с ним сквозь ветер и тьму, и вскоре оказались в новом месте. Оно ощущалось в полной темноте как большое, отзывающееся эхом пустое пространство. Прекратил завывать ветер, а затем за моей спиной захлопнулась дверь. Было слышно, как в замке повернулся ключ. Что за дверь? Что за ключ? И кто повернул его в замке – не волк же, конечно? И тут, прогоняя темноту, загорелся свет.
Мы с волком стояли в длинном низком коридоре. В его дальнем конце виднелась каменная лестница, а за нашими спинами оказалась закрытая деревянная дверь – та самая, наверное, которую кто-то только что запер. Свет лился от подвешенной на стене лампы. Причем находилась она так высоко, что волк никак не смог бы до нее добраться, даже если бы у него были руки. А это значит… Я вздрогнула. Это значит, что совсем недавно там, в темноте, кто-то находился рядом с нами.
Я уставилась на волка так, словно впервые по-настоящему увидела его. Это был громадный могучий зверь. Сильный и опасный. Боец – об этом говорили рваные края ушей и шрамы на боках и задних лапах. Да и шерсть волка во многих местах не была гладкой, топорщилась – это говорило о том, что под ней есть еще множество шрамов, которые я просто не могу увидеть. Способность говорить делала этого волка почти похожим на человека, но именно что почти. Ведь человеком он не был и не мог быть. При этом волк манипулировал мной, шантажируя тем, что жизнь отца висит на волоске, и забывать об этом я вовсе не собиралась.
Волк повернул ко мне свою морду, блеснул в свете лампы янтарными глазами и белоснежными зубами и сказал:
– Добро пожаловать в Дом-под-Горой, госпожа.
Потом он направился к лестнице и начал подниматься по ней. Я, преодолевая свой страх, последовала
Звонко цокали волчьи когти по каменным ступенькам, беззвучно шагали вслед за ними мои валенки. Я шла за белым хвостом как за флагом, стараясь не думать о том, что с каждым шагом приближаюсь к смерти.
– Что это было там, за дверью? – спросила я, желая нарушить давящую, обступившую меня со всех сторон тишину.
– Привратник. Северный ветер. Или, скорее, то, что от него осталось, – обрывками ответил волк.
– Северный ветер? Что это значит? И кто ты такой, скажи, наконец!
Волк оглянулся на меня, но ничего не сказал, а затем вдруг прибавил шагу и исчез из виду.
Я ахнула, на мгновение остановилась, а затем бросилась следом. Догнала я его возле следующей двери, которая распахнулась сама собой и так же тихо закрылась, когда мы вошли.
За дверью оказалось просторное пустое помещение, что вполне могло служить когда-то бальным залом. Здесь были высокие, забранные панелями, потолки, а стены покрывали некогда элегантные узорчатые обои, которые теперь выцвели, порвались и свисали клочьями.
Волк быстро шел через зал, я старалась не отставать от него. Под нашими ногами скрипел старый паркет.
– Я оставила отца, чтобы пойти с тобой, а ты не отвечаешь на мои вопросы. Почему? – сказала я волку.
– Не здесь, – резко ответил он.
Я заметила лежавшее в одном углу зала желтое платье с оборванными лентами, рядом с которым валялась выброшенная кем-то поношенная женская туфелька. Почему-то только одна. Мне вдруг показалось, будто я слышу шепот голосов, шелест платьев, негромкий, но звонкий смех.
А затем мы с волком прошли в другой коридор, и нас вновь окутала тишина.
– Я не люблю этот зал, – вздохнул волк, поднимая на меня свои янтарные глаза.
– Почему?
– Он напоминает мне о том, чего я лишился.
Мы двинулись дальше, через пустые залы, по коридорам, поднимаясь по лестницам вверх и спускаясь вниз, поворачивая за углы и минуя бесчисленные двери – простые, резные и даже совсем невероятные, похожие на завесу из жидкого стекла. Перед нами, освещая дорогу, одна за другой вспыхивали лампы, отбрасывавшие по углам танцующие, странные тени.
– Волк! Прошу, скажи мне, кто ты. И зачем ты привел меня сюда?
Он вздохнул словно под тяжестью невидимого груза.
– Я хранитель этого дома, – ответил волк. – Я связан с ним, а он со мной. Но я стар, госпожа. Я умираю. Исчезну примерно через год, и если у дома к тому времени не появится новый хозяин, он исчезнет вместе со мной.
Если честно, я ожидала услышать что угодно, но только не это.
– Так ты привел меня сюда для того, чтобы я… заняла твое место?
– Если ты выберешь этот дом. И если дом выберет тебя.
– Но я должна вернуться к отцу, к своей семье!
– Ты будешь вправе сделать это в конце года. Выбор за тобой.
– Ты даешь мне право выбора?
– Право выбора есть всегда.
– Ну да, как же. Разве сегодня ты предоставил мне выбор? Я не могла позволить отцу замерзнуть в снегу.