Эхо войны
Шрифт:
— Толкай его! — донесся из кабины рев Бориса — Не отпускай газа!
— Движок сгорит! — заорал в ответ водитель, умудрившись сдобрить два коротких слова тремя ругательствами — Это же не легковуха, мать ее! Автобус! Да еще загруженный всякой хренью!
— А выбор есть?! Тут и свернуть некуда! Толкай, кому сказано!
— Я могу обойти его слева — там места хватает! Оставим их позади!
— Нет, толкай! Вытаскивай нас из этого дерьма, вытаскивай!
Выругавшись еще замысловатей, водитель утопил педаль газа. Рванувшийся грузовик резко сократил расстояние между машинами и долбанул отчаянно дымящий рваными покрышками автобус в приплюснутый зад. Долбанул и не отставая, попер его на себе вперед, увеличивая
Снаружи донеслись разъяренные вопли, на кузов грузовика обрушился очередной шквал камней. На этот раз среди лязганья металла и глухих стуков каменных обломков я услышал звон бьющегося стекла. А затем почуял запах вонючего дыма.
Не успел открыть рот для предупреждающего крика, как в люк пулеметного гнезда, крутясь, влетела бутылка с зажженным куском тряпки в горлышке. Выпустив из рук ремни, я метнулся вперед и подхватил бутылку в нескольких сантиметрах от пола, не дав разбиться. Подхватил и, не медля ни секунды, метнулся к ведущему на крышу люку и метнул бутылку обратно, молясь, чтобы она не задела железного края и не разбилась, оросив нас огненным дождем. Пронесло. Бутылка под крутым углом усвистела вверх, а я поспешно захлопнул металлический люк и шлепнулся обратно на скамью. Только сейчас я сделал первый вдох с того момента как увидел влетевший в кузов коктейль Молотова. Обвел взглядом сидящих вдоль стен салона и напряженно пялящихся на меня русских и неохотно крикнул, перекрикивая какофонию окружающего нас шума:
— Извините. Я последний заходил, забыл люк закрыть. Моя вина, не подумал.
— А… ага — наконец кивнул Виктор — Б… бывает…
Остальные промолчали, а затем стало не до разговоров — грузовик вытолкнул автобус на относительно чистый от песка участок дороги и резко увеличил скорость, подпрыгивая на ухабах и натужно ревя двигателем. Сзади донесся разочарованный вой людоедов, не сумевших выковырять наше вкусное мясо из железной скорлупы. Хотя, им все равно есть чем поживиться — из окон автобуса стреляли вовсю, даже не думая экономить патроны. В кого-нибудь да попали. Несколько раз дружеский огонь задевал и нас — визг рикошетивших от кузова пуль здорово нервировал.
Камни перестали долбать по грузовику и я невольно растянул губы в довольной усмешке — ушли.
И в этот миг раздался чудовищный грохот, грузовик подпрыгнул от мощного пинка под зад и с утроенной скоростью устремился вперед, мощным бампером напирая на автобус. Не успел я понять, что произошло, как на нас налетел шквальный ветер вперемешку с облаком пыли. Видимость упала до нуля и вовсю матерящийся водитель начал сбавлять скорость.
— Что это было? — завопил Виктор, потирая ушибленную о стенку кузова макушку.
— Похоже, что-то рвануло! — несколько заторможено и невнятно отозвался один из бойцов, сплевывая кровь. Прикусил язык?
Медленно-медленно облако начало рассеиваться, сквозь пыль проступили очертания никуда не девшегося автобуса. Прислушавшись к шуму за бортом и, не уловив ничего кроме удаляющихся криков, я полез к захлопнутому люку пулеметного гнезда. Надо понять что произошло. Хотя с озвученной версией я согласен на все сто — это определенно был очень мощный взрыв.
Помимо меня обнаружился еще один любопытный — сам Борис, шатаясь подобно оглушенному медведю, двинулся следом, перешагивая через ноги сидевших вдоль стен бойцов. Его люди с каждым часом поражали меня все сильнее и сильнее — своей флегматичностью и спокойствием в предельно пиковых ситуациях. Их словно вообще ничего не волновало. Они и по врагу-то не стреляли — потому что приказа не было. Хотя бойницы в наличии — закрытые сейчас оконца по трем сторонам кузова.
Откинув тяжелую крышку люка, я впустил в грузовик облако взвихренной мелкой пыли вперемешку с верблюжьей колючкой и мелким щебнем. Выругавшись, вновь захлопнул люк и, уставившись на стоящего под короткой лесенкой
— Пылюга страшная. Ничего не видно ни спереди, ни сзади. Как бы в яму какую не рухнуть.
— Так… — буркнул Борис и круто развернувшись к кабине, рявкнул — Тормози! Только аккуратней! Оружие к бою! Занять позиции! Стрелять только по команде. Передать тем долбанам в автобусе приказ остановиться и приготовиться к отражению возможной атаки.
Заскрипев тормозами, грузовик остановился, водитель заглушил двигатель. В повисшей тишине слышался шелестящий шорох оседающих песчинок и потрескивание остывающего мотора. Поднявшиеся бойцы застыли около закрытых бойниц, держа автоматы наизготовку.
Я глубоко сомневался, что обитающие на заводе людоеды пойдут в атаку. Слишком сильно рвануло. И вряд ли окосевшие от пожирания человеческого мяса дебилы рассчитывали на такой эффект — а взрыв точно их рук дело.
— Слушай, Битум, ты же вроде как говорил, что у них кроме арматуры и камней и нет ничего из оружия — внешне безразличным тоном произнес Борис, приникнув к расположенной в задней части грузовика амбразуре.
— Говорил — столь же безразлично признал я — Значит, ошибался. Такого я не ожидал.
— Не только ты — уже примирительно буркнул русский — Я предполагал, что у них может оказаться пара калашей, ну или винтовки какие, но взрывчатка! Взрывчатка! Откуда эти аборигены откопали динамит?!
— Если только с карьера — отозвался я и, не выдержав, мягко оттер русского от амбразуры, сгорая от желания взглянуть на происходящее вокруг своими глазами.
— С карьера?
— Тимофеич мне рассказывал, что на карьере постоянно проводили взрывные работы — пояснил я, приникая к вырезанному в металле отверстию и до рези в глазах вглядываясь в медленно светлеющее марево — Там же сплошная скала.
— Скала… — недовольно буркнул Борис — Ладно. Допустим. Нашли взрывчатку, приволокли в логово. Дальше что? Пользоваться как научились?
— Не научились — я с трудом растянул губы в ухмылке — Иначе мы бы сейчас не разговаривали. Я выйду, осмотрюсь по сторонам.
— Через люк — после секундного размышления кивнул Борис.
— Само собой — ответил я, цепляясь за металлическую лесенку.
Когда я выбрался из грузовика, обнаружил, что пыльное марево почти рассеялось, остатки медленно сносились ветром в сторону. Следом за мной выбрался Борис в сопровождении Инги. Вместе мы быстро огляделись по сторонам, а затем с крайне задумчивым видом уставились на еще недавно совсем по-другому выглядевший проезд между поездом и стеной завода. Теперь на том месте зияла чудовищных размеров воронка, изрытый каменной шрапнелью песок усыпан кусками асфальта, причудливо перекрученными кусками металла и кровавыми ошметками мяса густо присыпанного пылью. Большую часть вагонов сорвало с рельс, искорежило и отбросило в сторону. Устоял лишь локомотив, бывший дальше от эпицентра взрыва. От бетонного забора остались торчащие из земли жалкие огрызки. Сложенные из толстенных бетонных блоков цеха вроде не пострадали, но в окнах не осталось и намека на стекла или стеклоблоки. Ударная волна снесла все до чего смогла дотянуться. А нас спасло настоящее чудо. Будь мы в момент взрыва метров на триста поближе…
— Мама родная — процедил Борис, выпрямившись во весь внушительный рост — Сами себя гробанули придурки! Подорвали к чертям!
— Вижу движение — спокойно произнесла Инга, не отрываясь от прицела винтовки.
— Опасность?
— Нулевая — качнула головой девушка — На ногах не стоит никто. Парочка вроде вот-вот загнется, остальные наглухо контужены. Всего около десяти человек. Вооружение отсутствует.
— Придурки — вынес окончательный приговор Борис — Битум, ты что скажешь?
— Не нападут — уверенно ответил я — У тех, кто уцелел жратвы теперь навалом. Да и нескоро оклемаются.