Эхо времен
Шрифт:
— Да, я тоже думала об этом, — пробормотала его жена.
— Михаил, — кивнул Росс. — И то, что он там остался…
Эвелин ждала, пока муж подберёт нужные слова.
— Я… Может быть, со мной что-то не так? Может, все дело в моем прошлом? — Он пожал плечами. — Это так глупо. Даже не знаю, смогу ли объяснить, да и стоит ли пытаться.
— Мы с тобой когда-то
— Дело в Михаиле, — повторил Мердок.
— В Михаиле? А именно?
— Не в нем самом, а в том, как он поступил.
— Ах, вот оно что! — Глаза Эвелин широко раскрылись от внезапного понимания. — Ты не думаешь, что смог бы принять такое решение в подобных обстоятельствах, если бы среди участников пропавшей экспедиции оказалась я, а не Светлана?
Росс поморщился.
— Если бы я узнал о том, что ты заперта там до конца твоей жизни, не знаю, смог бы я добровольно присоединиться к тебе, понимая, что это бессмысленно. Скажи, из-за этого я становлюсь…
— Никем ты не становишься! — яростно возразила женщина. — Прекрати. Прекрати. Нельзя мучить себя вопросами типа «а что, если…», потому что обстоятельства совсем иные. Во-первых, и Саба и Гордон убеждены в том, что он изначально намеревался остаться, если бы сумел разыскать Светлану. Думаю, они много об этом говорили. И это не удивительно, если учесть, что и они оба потеряли напарников, заблудившихся в прошлом.
— И как же они на это смотрят? — спросил Мердок. — И откуда такие выводы? Только из того, что Никулин всеми правдами и неправдами пробился в число участников экспедиции?
— Да нет, это как раз могло быть чистой воды авантюрой. — Эвелин рассмеялась. — Все их доводы мне неизвестны. Но Гордон рассуждал о психологическом состоянии Михаила. Он был так похож на человека, уставшего воевать. Слишком много жестокости, слишком много погибших товарищей после нападений лысоголовых на русские станции. Согласись — вольно или невольно пересмотришь свои взгляды на жизнь в таких-то
Росс кивнул. Да, это можно было понять.
— Было и другое, но я не стала расспрашивать. Я скажу тебе о том, что убеждает лично меня. Весь этот флирт до отлёта и потом, на борту… Это было так… так пусто. Честно говоря, я думаю, что таким образом Михаил пытался усыпить нашу бдительность, чтобы нам и в голову не пришло, будто он задумал такое. В конце концов, после того как мы приземлились на Йилайле, он мог спокойно закрутить романчик и с Верой, и с Ириной. Обе они были бы этому только рады. Но он этого не сделал. Обеих отверг, да ещё и разозлился на Ирину, когда та не пустила его к Светлане. Но, в конце концов, — Эвелин пожала плечами, — он нашёл выход, который так искал, и тот факт, что Зинаида позволила ему уйти, означает только одно: она понимала, что наша безопасность будет гарантирована не только уничтожением машины времени, но и нежеланием Михаила возвращаться в наше время. Он все продумал заранее. Это не было решение, принятое под влиянием момента.
Мердок вздохнул и задал жене вопрос, который не давал ему покоя:
— А ты бы вернулась?
Она отвела взгляд и слегка нахмурилась.
— Не знаю, — ответила она наконец и улыбнулась мужу. — Для меня все точно так же, как для тебя. Если бы я не знала всех обстоятельств, если бы я не убедилась в том, что эти обстоятельства реальны, я не знала бы, как поступить.
Росс поцеловал её.
— Ну и ладно, — сказал он. — Давай жить дальше.
Женщина усмехнулась, и скоро они легли спать.
Позднее, когда Мердок обдумывал этот разговор, он понял, что на самом деле Эвелин, конечно, отлично знала бы, как поступить. Просто ей хватило мудрости и щедрости духа подыграть ему.
«Вот она — настоящая любовь, — подумал Росс перед тем, как заснуть. — Она на пару шагов впереди меня, но я могу у неё подучиться. Наша любовь будет расти и меняться, и мы оба станем другими людьми. Все, что нам для этого нужно, — это время».