Эхо
Шрифт:
— Но откуда она могла узнать, куда именно скрылась Марианна?
— Аманда — вовсе не глупая женщина. Чтобы спасти свой брак, ей надо было быть уверенной в том, что Марианна жива и здорова. А таким доказательством могло служить нечто неголословное, например, адрес и официальный контракт компании, где работала девушка.
— Вы уже разговаривали с ней?
— С кем?
— С Амандой.
— Нет. — Без запинки солгал Дикон. — Вы, мистер Стритер, первый, с кем я беседую по данному вопросу. Я случайно наткнулся на ваши выпуски, и они настолько заинтересовали меня, что я решился позвонить по указанному в них телефону. Скажите
— Она познакомилась с Джеймсом через де Врие на какой-то официальной церемонии. Правда, Найджел был тогда женат, но ни для кого не было секретом и то, что он собирался разводиться именно из-за Аманды. Когда его жена уезжала, они, особенно не скрываясь, появлялись в обществе вместе. Нам показалось это вполне логичным, особенно когда выяснилось, что они оба замешаны в том деле. Вот тогда мы и решили добыть доказательства, свидетельствующие о продолжении их романа.
— Только все дело вот в чем: ваши доказательства такие же некорректные, как и вся ваша логика. — Майк положил перед собой фотокопии, которые он нашел в приложениях к листовкам. — Вот вы достали гостиничный счет, подписанный де Врие и датированный 1986 годом, а также какое-то невнятное описание женщины, которая могла бы быть Амандой Стритер. А что касается случая, происшедшего в 1989 году, то тут вообще — сплошной туман. — Он сдвинул в сторону первую копию и провел ручкой по второму листку. — Некий официант заявляет, что он отнес бутылку шампанского в номер 306 мужчине и женщине, и это были те же самые люди. Но только чека с подписью, подкрепляющей эти показания, на этот раз тут не имеется. Вы даже не сможете доказать, что тем господином был именно де Врие, не говоря уже про женщину.
— Во второй раз он расплатился наличными.
— И под какой фамилией он регистрировался в гостинице?
— Мистер Смит.
Дикон потушил окурок:
— И вы еще удивляетесь, почему никто не хочет публиковать статьи? Ни одно из ваших предположений нельзя доказать.
— У нас, к сожалению, весьма ограниченные связи и фонды. Нам необходимо сотрудничество с журналистом центральной газеты, который мог бы поднять настоящую шумиху вокруг этого расследования. Нам неоднократно намекали, что в гостиничных файлах кое-что имеется, но доступ к ним можно получить, только уплатив определенную сумму…
— Да, это будет дорогое удовольствие с нулевым результатом.
— Я готов бороться за честь своего брата, чего бы мне это ни стоило, равно как и против его жены.
— Вы просто обманываете сами себя, — резко бросил Дикон. — По-моему, вне сомнений остается лишь его бесчестие. Он изменял своей жене, и она нашла способ доказать это. А сей факт разозлил вас настолько, что вы перестали логично рассуждать. Начать ваше расследование следовало бы совсем с другого. Ну, например, необходимо было признать, что Джеймс сыграл определенную роль в разрушении своей репутации.
— Я так и знал, что наш разговор окажется пустой тратой времени, — сердито буркнул Джон.
— Вы продолжаете стрелять по неверным целям, мистер Стритер. Вот где идет чистая потеря времени.
В этот момент Джон Стритер повесил трубку.
Дикон попытался навести справки о Билли Блейке в полицейском
— Я просматривал его файл для патологоанатома, — пояснил полицейский, который наблюдал вывоз тела Билли в морг. — Впервые он был арестован в 1991 году за серию краж продовольственных товаров из различных супермаркетов. Он уже тогда голодал, и ходили споры о том, стоит ли предъявлять ему обвинение или установить над ним опекунство. В итоге было решено отправить дело на доследование к психиатру, поскольку Билли сам сжег себе пальцы. Какой-то умник предположил, что Блейк сделал это специально, чтобы скрыть отпечатки пальцев, и будто бы он когда-то совершил убийство. И вот тогда поползли слухи о том, уж не опасен ли Билли для общества.
— И что же?
Полицейский пожал плечами:
— Он был освидетельствован в Брикстоне, но никаких серьезных отклонений врачи у него не обнаружили. Психиатр тогда сказал, что Билли опасен только для себя самого.
— А как объяснялось то, что он сжег себе кончики пальцев?
— Если я не ошибаюсь, это называется «аномальный интерес к умерщвлению плоти». Билли оказался кем-то вроде классического кающегося грешника.
— Что это означает?
И снова равнодушное пожатие плечами:
— Вам, наверное, лучше справиться об этом у психиатра.
Дикон вынул свой блокнот:
— Вы знаете его фамилию?
— Я могу это выяснить. — Полицейский вышел и вернулся через десять минут с листком бумаги, на котором были написаны имя и адрес врача. — Что-нибудь еще? — нетерпеливо бросил он, пытаясь как можно быстрее отделаться от назойливого журналиста и заняться более достойными делами, чем поиски данных о мертвом нищем.
Дикон неохотно поднялся со стула:
— Понимаете, та информация, которой я обладаю, достаточно специфична. — Он положил блокнот в карман. — Мне сказали, будто Билли Блейк сам говорил о том, что задушил человека.
Полицейский изобразил на лице что-то вроде заинтересованности, и в тот же момент Дикон вынужден был признать, что никаких подробностей этого происшествия он сообщить не может. Ничего кроме пьяного бреда Билли, сказанного однажды вечером, когда зеленый змий в очередной раз извивался в его голове.
— Вы не могли бы уточнить пол жертвы, сэр? Это был мужчина или женщина?
— Я не знаю.
— Имя и фамилия?
— Тоже не знаю.
— Где произошло убийство?
— Понятия не имею.
— Когда?
— Неизвестно.
— Ну, тогда простите, мне кажется, что мы вряд ли сможем чем-нибудь помочь.
После этого Дикон съездил к Вестминстерской дамбе, туда, где приставали прогулочные катера. Он тщетно старался найти хоть кого-нибудь, кто бы знал о художнике, рисовавшем на асфальте и зарабатывавшем на жизнь подаяниями туристов. Дикона сразил враждебный и суровый вид зимней реки. Он молча наблюдал, как тихо плещутся у яхт и катеров волны, какой черной и таинственной кажется речная глубина. Ему вспомнилось, как Аманда говорила, что Билли предпочитал всегда находиться как можно ближе к Темзе. Но почему? Что привязывало его к этой великой артерии в самом сердце Лондона? Майкл наклонился и принялся вглядываться в воду.