Эхо
Шрифт:
«Да, — внутренне согласился Дикон, — и я до сих пор не могу этого забыть». Тогда ему пришлось приложить массу усилий, чтобы сохранить анонимность пострадавших семей. Потом, конечно, соседи распустили языки, но его вины в этом уже не было.
— Я к этому непричастен, — вслух произнес он.
— Ты с самого начала знал, что сладкоречивая болтовня продержится недолго. Кто-нибудь обязательно расколется, и это только дело времени.
— Я должен был это предвидеть, — поправил редактора Дикон, щурясь от сигаретного дыма. — Кстати, я долго думал о твоих взглядах и выслушивал твои советы. В результате, я пришел к выводу, что ты не пожалеешь и родной бабушки, лишь бы заполучить
— Неблагодарная ты все-таки скотина, Майк. Твоя преданность делу смахивает на дорогу с односторонним движением, не так ли? Вспомни, как ты пришел сюда, умоляя меня дать тебе работу, когда Малькольм Флеттер стер тебя в порошок? Ты проторчал без работы два месяца, не зная, куда податься. — Его указующий перст обвиняющим жестом уперся в Дикона. — Ну, и кто протянул тебе руку? Кто помог думать еще о чем-то, кроме свалившихся на тебя неудач?
— Ты.
— Вот именно. Поэтому ты должен как-то отблагодарить меня. Быстренько переоденься и отправляйся за хорошими снимками и цитатами из исповеди этой жирной тори. Не забудь добавить в материал остроты. — С этими словами редактор прошел к выходу и, хлопнув дверью, покинул кабинет Дикона.
Майку хотелось догнать этого вспыльчивого маленького босса и сообщить ему о том, что всего две недели назад Малькольм Флеттер предложил ему вернуться в «Индепендент», но он был слишком мягкосердечен, чтобы поступить так, и поэтому остался сидеть в своем кресле.
Джей-Пи, в конце концов, был не единственным человеком, ощущавшим наступление худших для «Стрит» времен.
Лайза Смит присвистнула от восхищения, увидев Майкла, поджидавшего ее у дверей редакции в половине восьмого вечера.
— Ты выглядишь потрясающе. Неужели есть повод? Никак ты снова собрался жениться?
Но журналист лишь взял ее под руку и провел к машине.
— Послушай моего совета, Смит, и больше помалкивай. Надеюсь, что меньше всего ты хотела насыпать мне соли на еще не зажившие раны. Ты слишком мила и заботлива, чтобы поступить со мной так неучтиво и даже жестоко.
Лайза была бойкой двадцатичетырехлетней красоткой, обладавшей пышной темной шевелюрой и очаровательным женихом. Дикон тщетно добивался ее внимания в течение нескольких месяцев. Правда, делалось это настолько осторожно, что даже сама Лайза не заметила его ухаживаний. Майк боялся быть отвергнутым. Но еще больше он страшился, что в один прекрасный день она намекнет ему на то, что он достаточно старый и годится ей разве что в отцы. В свои сорок два года Майк хорошо сознавал и то, что обращался с собственным телом довольно безрассудно. То, что когда-то было стройной мускулистой фигурой, превратилось в груду складчатой рыхлой плоти и свисающее «пивное» брюшко. И это оставалось незаметным только потому, что вместо когда-то подчеркивающих элегантность силуэта обтягивающих джинсов Дикон теперь носил исключительно широкие хлопчатобумажные штаны.
— Ты становишься совершенно другим человеком, стоит тебе немного заняться собственной внешностью, Дикон, — искренне заметила девушка. — Имидж свободного подростка, открыто плюющего на свой облик, был в моде в 60-е годы, и вряд ли стоит его культивировать в конце 90-х.
Он открыл дверцу машины и терпеливо ждал, пока Лайза сначала уложит аппаратуру на заднее сиденье, а потом устроит и свои длиннющие ноги на пассажирском кресле.
— Как Крэг? — поинтересовался он, усаживаясь рядом.
Она гордо указала на тоненькое колечко с бриллиантом, поблескивающее на безымянном пальце:
— Мы скоро поженимся.
Майкл завел двигатель и аккуратно вывел машину на главную
— А зачем?
— Затем, что мы оба хотим этого.
— Но это еще не причина. Я вот, например, хочу каждую ночь трахать по двадцать женщин, но слишком ценю свой рассудок и не делаю этого.
— Рассудок тут не при чем, Дикон, в опасности твоя самооценка. Тебе ни за что не найти двадцать женщин, которые пребывали бы в таком отчаянии, что согласились бы на твой эксперимент.
Он усмехнулся:
— Ну, хорошо. Допустим, я дважды хотел жениться, и даже сделал это. И только когда все уже было позади, до меня дошло, что обе мои жены куда больше ценили мои банковские счета, чем мое тело.
— Ну, спасибо тебе.
— За что же?
— За твои поздравления и пожелания всего хорошего в моей будущей семейной жизни.
— Я смотрю на вещи с их практической стороны.
— Ничего подобного. — Она оскалила на Майка свои белоснежные зубки. — Ты просто выплескиваешь наружу свой яд. Впрочем, как всегда. Крэг совсем не похож на тебя, Майк. Для начала скажу, что ему нравятся женщины.
— А я их даже люблю.
— Вот именно, — согласилась Лайза, — и в этом заключается твоя проблема. Тебе они не просто нравятся. Ты уверен, что любишь женщину, пока у тебя остается надежда на то, что ты уложишь ее в свою постель. — Она закурила и опустила стекло. — Тебе никогда не приходило в голову, что если бы ты видел в своей жене еще и друга, то до сих пор был бы женат?
— А вот теперь ты стала похожа на ядовитую змею, — заметил Майк.
— Я только смотрю на вещи практически, — пробормотала девушка. — И мне вовсе не хочется в итоге остаться в одиночестве, как это случилось с тобой. — Она высунула сигарету в окошко, чтобы потоком воздуха унесло пепел. — Итак, каков план действий на сегодня? Джей-Пи объяснил, что от меня требуется запечатлеть на пленке все эмоции, которые будут появляться на лице этой женщины, пока ты будешь расспрашивать ее о бродяге, который скончался у нее в гараже.
— Все верно.
— А что она собой представляет?
— Понятия не имею, — признался Дикон. — В газетах об этом случае писали еще в июне, да и то, кроме имени — миссис Пауэлл — и адреса — ее дом находится в дорогом районе — никаких подробностей. Ей удалось скрыться как раз в тот момент, когда журналисты добрались до ее дома, а когда она вернулась, вся история уже перестала интересовать публику. Джей-Пи предполагает, что ей под шестьдесят, она безупречно выглядит, имеет правые политические взгляды, а ее муж, очевидно, работает на бирже брокером.
Миссис Пауэлл, как выяснилось, действительно выглядела безупречно, но до шестидесяти ей не хватало двадцати с лишним лет. К тому же она была настолько собрана и спокойна, что все надежды Лайзы на бурные эмоции сразу же угасли. Хозяйка встретила их с подобающей случаю вежливой улыбкой и провела в идеально убранную гостиную, где пахло ароматической смесью из лепестков роз. В дизайне здесь придерживались минимализма. Очевидно, миссис Пауэлл ценила пространство, и Дикону понравился маленький островок из кремовых кожаных стульев, расположенных вокруг стеклянного журнального столика, стоящего на огромном коричневато-красноватом ковре. За ними почти всю стену занимало огромное окно, драпированное открытыми в данный момент занавесками и выходившее на Темзу с дальними огоньками домов на другом берегу. Больше в комнате ничего не было, если не считать нескольких полочек с тонированными стеклами, за которыми, по всей вероятности, скрывалась стереосистема, и трех холстов, украшающих противоположную стену: белого, серого и черного.