Эхо
Шрифт:
Многие гости слышали о прошлой жизни военного Фернандеса и кто-то говаривал, что он служил убийцей в секретном подразделении чистильщиков, куда попадали только самые опасные и эффективные наемники корпораций. Было это правдой или нет, никто не рискнул проверить, даже безбашенный Алекс, всегда воспринимал Серхио всерьез и особенно, когда тот настолько серьезно говорил. После фразы Фернандеса, в комнате стало очень тихо, только слышны были всхлипывания плачущей Лиен.
— Пойдем, милая, пошли отсюда... — Сказала Анна, обнимая Лиен, затем увела ее в спальню на втором
От того, что в новый конфликт вмешался Серхио, Кингсман начал осознавать, что все же натворил что-то из ряда вон выходящее. Даже немного протрезвел, от вероятности того, что его может побить Фернандес.
— Дерьмо! — Вскрикнул Алекс.
— Это ты дерьмо — Сказал Боб в адрес Кингсмана, затем добавил — Еще раз ты так заговоришь с моей женой, я тебя точно в котлету превращу.
— Да пошел ты, не думай даже мне угрожать, но за Анну прости, не подумал что-то. — Виноватым голосом ответил Алекс.
Тут в зал вошел Эдвард Уиллис, абсолютно трезвый и что-то держал в руках. Алекс тем временем сильно шатаясь, направился к выходу из дома, с намерением смешать Пойло у переносного бара Фридмана. Эдвард догнал Кингсмана и воткнул ему в спину стимулятор, от неожиданности тот вздрогнул.
— Ты че творишь нахер?! — Заорал Алекс.
— Взбодрись, свинья пьяная, ха-ха-ха! — Прокричал Эдвард и добавил — Твоя школа же!
Алекс начал чувствовать, как полностью проходит эффект опьянения.
— Ты где их взял?! — Удивленно заорал Кингсман.
— Не ты один можешь достать «такое»! — Спокойно ответил Эдвард и продолжил — Я ведь знал, что стимуляторы пригодятся, ведь это ты, для себя то я тоже припас один, работают они знатно! Но Лиен действительно ты очень сильно расстроил, я понимаю, что вазу теперь не вернуть, даже молекулярная реконструкция не вернет прежнего значения и важности этого предмета. Мудак ты, что еще тут скажешь...
— Прости меня, друг, я все понимаю, только сейчас понял, что натворил. Вот же...
Начало темнеть, на улице становилось прохладнее, Лиен и Анна пригласили всех гостей пройти на просторную веранду, где с помощью Анны удалось собрать оркестр живых музыкантов, что было довольно сложно, но связи Анны сделали свое дело.
Веранда в доме Уиллисов была настолько просторной, что без труда вмещала около сотни гостей, куда как раз все и поместились без проблем. Высокие столики с угощениями и легкими алкогольными напитками не порадовали только Алекса Кингсмана, которому было лень переносить весь крепкий алкоголь внутрь дома.
Гости собрались около столиков, разбившись на небольшие компании и что-то обсуждали между собой. Оркестр настраивал свои инструменты, ведущий принес микрофон и подключил его, глядя на все это Алекс решил, что извиниться перед всеми гостями сразу можно прямо сейчас и другого такого шанса может не быть, незамедлительно принимается выполнять задуманное.
Алекс забирается на высокую сцену с фронтальной стороны, хотя сбоку есть ступеньки, кряхтя, едва не сорвавшись, все же забирается. Ведущий тем временем установил и успел настроить микрофон.
— Эй, уйди, я тут пару слов сказать собираюсь. —
Такое бесцеремонное вмешательство в процесс подготовки к концерту было замечено большинством гостей. До того, как Алекс начал говорить, он уже привлек к себе много внимания.
— Ну, короче... раз-раз... Кхе, мать вашу. Меня все слышат? Думаю, да, раз вы все на меня так уставились... В общем, я тут немного накосячил, да, вы все в курсе. Я очень сильно извиняюсь во-первых перед Лиен Уиллис, фамильную ценность уже не вернуть, мне больно осознавать, что свой косяк я исправить не в силах, также приношу извинения Анне Фридман, я был очень груб с тобой, признаю свою вину. Напился я знатно и спасибо Эдварду, что поставил меня на ноги, благодаря этому я смог все это сказать. Боб, прости, что оскорбил твою жену... Подойди к сцене, пожму тебе руку. — Пытаясь снять микрофон со стойки, что-то пошло не так и Алекс сломал крепление, матерясь, пытался его починить, но быстро передумал, сел на корточки, пожал руку Бобу и снова встал, держа микрофон. — Всех вас обнимаю, люблю, я пошел дальше пить... И ты за микрофон тоже прости. — Швырнул микрофон в сторону ведущего и спрыгнул со сцены.
В зале наступила тишина, гости переглянулись между собой в недоумении, но через несколько секунд все продолжили общаться, будто забыв об извинениях Алекса.
Кингсман в гордом одиночестве рядом с бассейном уселся на выдвижной барный стул и смешивал только что придуманное Пойло.
— Друг, ты чего ушел от гостей то? — Спросил Эдвард, только что подошедший сзади.
— Да, я тут это, новый рецепт для Пойла придумал, не хотел откладывать идею на потом. — Пробубнил Алекс.
— Брось ты, тебя ж все знают, уже и забыли о твоих выходках, не парься ты так сильно. Лиен и Анна уже забыли об обиде, что случилось, то случилось, что теперь поделать.
— Слушай... Ты спрашивал про Боба, почему он ко мне прислушивается и всё такое, ну вот тебе история... — Задумчивым голосом произнес Кингсман.
* * *
Тогда, Боб Фридман работал в корпорации средней поршивости, да и мало кому известной, но имел много амбиций, пытаясь подчеркнуть свое превосходство над окружающими дорогой одеждой и тщательным выбором алкоголя, преимущественно того, которое он едва ли мог себе позволить. Тем самым, он пытался показать руководству, что достоин большего, попытка конечно хорошая, но подход неправильный, точнее сказать, выбор места неподходящий, где стоило бы себя проявлять таким образом.
У многих возникало такое ощущение, что Анна с Бобом была рядом всегда, но это не просто ощущение — это факт. Так как рождение детей считалось слишком большой роскошью, даже большим достижением для любой пары, группы в детских садах были немногочисленны, да и услуга такая стоила баснословных денег. Все, кто воспитывался в таких группах нередко становились хорошими друзьями на всю жизнь, но Боб с Анной зашли намного дальше, будто были рождены друг для друга, они настолько едины в мыслях и убеждениях, что не видели другой жизни, как не вместе.