Экодипломат

Модезитт Лиланд Экстон

– Охранник? Исчез? У меня были некоторые трудности, но я не понял их причины. – Натаниэль покачал головой, улыбнулся и продолжил: – Ценю вашу любезность и жду встречи с вами.

Они обменялись поклонами.

– Когда мы проанализируем ваши предложения, лорд Уэйлер, то вновь с вами свяжемся, – заверил Алекси Йансен. Экран погас.

Натаниэль громко и тщательно прокашлялся, встал и подошел к дверям.

– Майдра, где Сэргель?

– Не знаю, лорд Уэйлер.

– Он должен выполнять обязанности информационного эксперта, однако никогда не вижу.

– Я постараюсь его найти, но, кажется, он сейчас очень занят.

– Чем

занят?! – воскликнул эколитарий, развернулся и зашагал обратно к себе, для вящего эффекта еще раз прокашлявшись.

Он решил, что надо хотя бы время от времени поступать как-нибудь нерационально или даже глупо – а там посмотрим, что получится.

Рухнув в черно-зеленое кресло, издавшее громкое «пф-ф-ф», Натаниэль повернулся к окну и стал смотреть на льнущие к башням облака. Заодно краем глаза он мог незаметно наблюдать за Майдрой. Планировка помещений легатуры была такова, чтобы позволять секретарше следить за начальником – однако это же преимущество эколитарий сумел обратить в свою пользу. Он почти без удивления обнаружил, что Майдра набирает на клавиатуре телефонные номера. Экрана он не видел, хотя понимал, что та звонит в несколько мест подряд.

В какой-то момент женщина напрягла спину – очевидно, ей сказали нечто неожиданное. После этого Майдра сделала еще два или три звонка.

Вдруг она резко встала и вошла в кабинет. Натаниэль не сводил глаз с грозовых туч, собиравшихся за окном. В голубой вышине над ними неслись наперегонки серые облака.

– Лорд Уэйлер.

Он повернулся к ней.

– Да, Майдра?

– Кажется, я не могу отыскать господина Уэйнтра.

– Ведь позавчера он был в какой-то тюрьме, так?

– Вы обеспечили его освобождение.

– Подгнивший плод может лишь сгнить до конца. Эту поговорку трудно перевести на панглайский, но вы поняли?

– Частично испортившийся фрукт может только окончательно разложиться? Вы это имели в виду? Какая тут связь с господином Уэйнтром?

– Сэргель подгнил. Сперва немножко, теперь, похоже, уже сильней. Кто здесь сторожит взятых под стражу хулиганов?

– В башне – служба безопасности.

– А в других местах?

У Натаниэля было вполне четкое представление о том, где находится Сэргель: в руках у «специалистов» из Минобороны, которые его тщательно допрашивают и проводят глубинное зондирование сознания. Но озвучивать эту мысль эколитарию не хотелось. Лучше дать Майдре самой к ней прийти.

– Имперские мониторы.

Натаниэль пожал плечами в знак того, что уже не знает, что и думать, и продолжил, как будто меняя тему:

– Майдра, у нас столько проблем. Вчера вечером один посланник с другой планеты сказал, что у него были неприятности из-за военных. Такое возможно?

– «Ястребов» много в чем обвиняют, лорд Уэйлер.

Натаниэль снова пожал плечами. Судя по тому, как на миг блеснули глаза Майдры, она уловила его идею – участие военных в исчезновении Сэргеля и во всех бедах легатуры.

– Понимаю. На Аккорде Главнокомандование имеет большую власть, мне было интересно, так ли обстоят дела в Нью-Августе.

Майдра одарила его улыбкой – наполовину дружеской, наполовину снисходительной.

– Наверно, Империя не похожа ни на одно другое место в галактике, лорд Уэйлер.

– О, совершенно согласен. Все же люди есть люди. – Он опять откинулся на спинку кресла и выглянул в окно. – Не всегда хорошо выражаю, что мыслю. Панглайский

красив, однако слишком цветист для бедного учителя экономики. Прибыл в Нью-Августу, надеясь, что люди увидят: договориться всегда возможно, а в войне проиграют все. Когда сильный упрямится, слабый вынужден драться. Драться, зная, что проиграет, но перед смертью отравит воду, которую придется пить победителю.

Натаниэль поднял взгляд на Майдру.

– Ученый мог бы сказать лучше. Хотя смысл тот. Ваша Империя она сложна: множество башен, множество Министерств, множество людей, боевых крейсеров, войск. А Аккорд прост. Народу немного, кораблей немного. Единственный способ защиты, который у нас есть, – возможность уничтожить экосистемы во всей галактике, залить все звезды смертью, прежде чем исчезнем с лица своей планеты.

Он пожал плечами.

– Как объяснить Империи, обладающей тысячами военных судов, что крохотный Аккорд способен излить безбрежную гибель? Кто мне поверит? И как доказать нашей Палате Уполномоченных, которой достаточно шевельнуть пальцем, чтобы это случилось, что Империя не верит мне? Мы должны убить миллионы людей, чтобы демонстрировать свою силу. И вот я хожу и говорю, сижу и надеюсь. Надеюсь, что вы не забыли.

Он опять отвернулся к окну. В комнате повисла тишина. Снаружи клубились облака. Натаниэль смотрел на них. Смотрел, надеясь, что все сказанное им записано «жучками», надеясь, что Майдра все поняла, надеясь, что никто не поймет, что он разыграл спектакль для невидимой публики.

– Лорд Уэйлер, – спросила наконец Майдра негромким мягким голосом, – я могу идти?

Он кивнул.

Больше всего Натаниэль ненавидел ждать: ждать во мраке космоса, в челноке с отключенными системами, зная, что неподалеку затаился другой такой же челнок и что первый, кто шевельнется, погибнет; или лежать пластом в джунглях Трезении, вслушиваясь, не переменят ли древесные прыгуны мелодию своей постоянной песни, обозначая, что кто-то или что-то движется через лес; или сидеть за оборудованным по последнему слову техники пультом и – ждать, и размышлять, не следует ли повести себя жестче, помня, что слишком жесткий поступок может высвободить то лихо, которое необходимо держать под замком.

Он еще глубже погрузился в кресло, едва замечая, что небо расчищается, а башни на западе, отсыревшие за утро, блестят в лучах полуденного солнца.

Все признаки налицо: военных нигде не видно, но постоянно говорят о каких-то «ястребах» и о мощном аппарате армейской бюрократии; население находится под незаметным, но тотальным контролем; время от времени сообщается об использовании военных кораблей для давления на независимые системы; введен в действие флагман нового, уже Одиннадцатого, флота; Пятый перебазируется к границам Оркнарли, что не вызывает особого шума в обществе; и, наконец, случай с Хаверзолем.

Имперцам нравится играть в дипломатию и вести себя как можно вежливей, не прибегая к открытому насилию, однако главным их инструментом остается угроза применения силы. Жестокость не в стиле Нью-Августы – если только Аккорд не встанет поперек дороги каким-либо планам Империи. И если страх перед Аккордом, скармливаемый всем имперским подданным с молоком матери, не въелся в их кровь глубже, чем Натаниэлю казалось.

Звякнул селектор. Натаниэль проигнорировал его, размышляя о каком-то ускользающем от внимания аспекте произошедших взрывов.