Эксцесс исполнителя
Шрифт:
Охранник извлек из кармана разгрузки коммуникатор и пару раз ткнул пальцем в экран. Доложив о ситуации и выслушав ответ, он коротко бросил в микрофон: «Принято», и развернулся ко мне.
– Идем.
Шестой интернат действительно почти не пострадал при атаке Роя. Если бы воспитанники и преподаватели знали, что так будет, они все остались бы живы. Впрочем, вполне возможно, малые роботы противника заглядывали и сюда, так что идея остаться здесь тоже могла быть не самой удачной.
Кабинет директора располагался на втором подземном ярусе. Охранник коснулся сенсора переговорного устройства, и секунду спустя матовая металлическая панель,
– Госпожа директор, воспитанник Рич доставлен, – четко доложил охранник.
– Спасибо, вы свободны, – выходя из-за стола, произнесла Анна Койц.
– Но… – замялся сотрудник службы безопасности, выразительно глядя на мой автомат и висящий за спиной стрелковый комплекс.
– Вы свободны, – с расстановкой повторила Анна, и охранник, проглотив возражения, развернулся и вышел из кабинета. Дверь с легким шелестом скользнула на место, оставив нас с Анной наедине.
– И как это понимать, госпожа… директор?
– Воспитанник Рич, – Анна остановилась совсем рядом со мной и возмущенно заявила: – ты нарушил целый список правил нашего учебного заведения. Нахамил моему предшественнику, самовольно покинул колонну, двигавшуюся к новому месту обучения, явился на территорию интерната с опозданием на двое суток, да еще с оружием и в броне. И, наконец, ты выключил свой коммуникатор, что строжайше запрещено, а теперь еще и стоишь передо мной, как металлический истукан. Немедленно брось свои пушки и сними это дурацкое железо!
– Анна, да что происходит-то? – я даже слегка растерялся от ее напора.
– Выполняй полученный приказ, воспитанник Рич! – госпожа Койц от души приложила кулачком по наплечнику моего скафандра. – За такие провинности полагается отвечать, и ты мне сейчас за всё ответишь! Особенно за то, что я полдня не могла до тебя дозвониться!
Волна жара прокатилась по телу, безжалостно смывая остатки здравого смысла и благоразумия. Шлем глухо стукнулся об упругое покрытие пола, обиженно лязгнул брошенный на диван автомат. Тяжело скрежетнул по поверхности стола снятый со спины стрелковый комплекс. Как освобождался от скафандра и комбеза, я уже почти не помню. Госпожа Койц не стала ждать, пока я полностью справлюсь с экипировкой и впилась в мои губы поцелуем, явно намереваясь немедленно воплотить в жизнь свои угрозы.
– Анна, ты уверена? – тяжело дыша прошептал я на каких-то остатках самообладания, с трудом оторвавшись от ее губ. – Это же интернат. Если кто-то узнает, у тебя могут быть проблемы…
– Разве ты еще не понял? – улыбнулась учительница, активно помогая мне окончательно освободить себя от одежды. – Я здесь теперь директор, а у этого поста есть много замечательных преимуществ. А вот кем будешь ты, мы еще обсудим, но только не сейчас.
Упершись ладонями в мои плечи, госпожа Койц заставила меня сделать шаг назад и упасть в большое мягкое кресло. Через секунду она оказалась рядом. Настолько рядом, насколько это вообще возможно, и я с огромным удовольствием выпустил из тисков самоконтроля того юного воспитанника Рича, который месяцами обреченно созерцал на уроках соблазнительные формы учительницы космографии, отлично понимая, что ничего ему здесь не светит. Жизнь – интересная штука, и иногда она преподносит нам не только неприятные сюрпризы.
Выспаться
Анна встретила меня примерно в километре от интерната. Оружие и скафандр я снял и с большим трудом разместил в багажном отсеке ее кара. Мое разрешение на ношение боевой экипировки не действовало за пределами нашего окраинного района, а мы направлялись почти в центр. Да и не влез бы я в небольшую двухместную машину госпожи Койц в полном снаряжении. Это вам не грузопассажирский фургон Шиффа.
– Может, всё-таки расскажешь, что с тобой произошло? – спросил я, удобно устраиваясь на пассажирском сиденье. – Мне сообщили, что тебя забрали военные, а потом твой коммуникатор не отвечал больше суток. И вот я обнаруживаю тебя хозяйкой директорского кабинета моего нового интерната, хотя еще совсем недавно со мной через губу общался бывший директор. И, нужно сказать, в тот момент он явно не собирался покидать свою должность.
– Сотрудники армейской службы безопасности пришли за мной, когда мы уже были во временном лагере. Ничего не объяснили, забрали коммуникатор, посадили в свой кар и увезли куда-то в центр. Обращались, правда, достаточно вежливо. Потом начались допросы. Сначала со мной говорил какой-то мелкий чин. Ничего особенного не спрашивал, но въедливо выяснял подробности нашего спасения. Потом к нему присоединился кто-то рангом повыше.
– Полковник?
– Вроде бы, да. Кажется, именно так к нему обращался первый безопасник. Этот копал заметно глубже, и больше всего его интересовал некий воспитанник Рич. Тебе тоже пришлось иметь с ним дело?
– Да, пообщались, – не стал я вдаваться в детали. – Неприятный собеседник, нужно признать.
– Это точно, – согласно кивнула Анна. – Полковник хотел знать, что нас с тобой связывает. Из памяти моего коммуникатора его люди выудили твои сообщения, в которых ты предупреждал меня об опасности и необходимости срочно уезжать из интерната. Еще его интересовало почему я так и не воспользовалась твоим советом, и откуда ты мог узнать о предстоящей атаке Роя раньше, чем об этом стало известно в штабе колониальных сил самообороны.
– И что ты ему сказала?
– Попыталась прикинуться дурочкой, – элегантно пожала плечами госпожа Койц.
Я до сих пор так и не понял, как она умудряется достигать такого эффекта, что от каждого её движения во мне, да и, судя по всему, не только во мне, начинают просыпаться древние инстинкты. И не просто просыпаться, а настойчиво требовать немедленных и решительных действий.
– Ответила, что ты в меня давно и безнадежно влюблен, – продолжила Анна, пройдясь коготками по тыльной стороне моей ладони, удобно устроившейся на ее бедре. – Ну, и всеми силами пытаешься произвести впечатление. В том числе и вот такими сообщениями.