Эксцессия

Бэнкс Иэн М.

– А как же люди на борту корабля? – спросил Генар-Хафун.

– Люди прекрасно знали о том, что случилось. Но молчали. Находясь вдали от всех цивилизаций, они имели на руках два непостижимых факта. Они понимали, что надо вступить в контакт, но не могли придумать, как. Поэтому они решили выждать и пока понапрасну не вносить в мир хаос и сумятицу. – Тишлин снова пожал плечами. – Все это произошло на таком удалении от цивилизации, на таком расстоянии, что каждый, я полагаю, дважды бы подумал, прежде чем кричать об этом на весь мир. Сейчас ты не смог бы удержать в тайне такое событие, тем более, с такой степенью конспирации. Однако

тогда это было возможно: линии связи часто обрывались.

– И что же за вторая необычная вещь, с которой они столкнулись?

– Некий артефакт. Идеальная черная сфера – совершенно непроницаемое тело размером с астероид, вращающийся по орбите вокруг этой невозможно древней звезды. Все попытки корабля проникнуть в артефакт и исследовать его не увенчались успехом. Ни сенсоры, ни что-либо другое не помогало. Сам исследуемый предмет не подавал признаков жизни. Вскоре после случившегося у “Проблемного Ребенка” отказал двигатель нечто неслыханное даже по тем временам. Поэтому ему пришлось срочно покинуть район исследований. Разумеется, он оставил целый отряд разведывательных спутников и платформы с сенсорами для наблюдения за артефактом.

Три года спустя прибыла следующая экспедиция – а, как ты помнишь, все это происходило на самых галактических окраинах, причем скорости были тогда намного ниже средних – они не нашли ровным счетом ничего. Ни звезды, ни артефакта, ни даже сенсоров, оставленных “Трудным Ребенком”; только радиомаяки караульных блоков, которые к тому времени уже заглохли. Выглядело это так, как будто гравитационные пульсары по соседству поглотили загадочную звезду, а с ней и все остальное оборудование.

– Так они что, просто исчезли?

– Просто исчезли. Причем бесследно, – подтвердил Тишлин. – Еще никто в истории не терял целое солнце, даже если оно было мертвым.

– В то же время, – продолжал дядя, – Основной Системный Транспорт – ОСТ, с которым было назначена встреча у “Трудного Ребенка” для ремонта двигателя, передал, что ОКБ был, по всей видимости, атакован: причиной поломки была не авария и не промышленный брак. Это было нападение.

Если не считать до сих пор необъяснимого исчезновения целой звезды, все шло нормально почти двадцать лет. – Рука Тишлина хлопнула по столу. – Ах да, конечно, были проведены расследования, экспертизы, создавались комиссии. В результате пришли к выводу, что система находилась под защитой. Причем весьма и весьма высокотехнологичной защитой. Возможно, созданной какой-то неведомой Працивилизацией. Возможен и другой вариант, менее вероятный: солнце и все остальное вместе с ним просто кануло в Гиперпространство и, таким образом, исчезло навсегда, как “Летучий Голландец”. Этот случай потом еще долго мусолили, пока не стали относиться к этому как к какой-то древней сказке.

И вот что происходит дальше. Через семьдесят лет “Трудный ребенок” вдруг заявляет, что он больше не хочет входить в группу “Контакта”. Он оставляет это сообщество, или организацию, как тебе угодно. Оставив Культуру, он примкнул к иной цивилизации – что опять же очень необычно для корабля такого класса. В то же время экипаж корабля пошел по пути Необычных Жизненных Выборов. – Призрак откашлялся, прочищая горло, и продолжал:

– Примерно половина выбрали бессмертие, другая половина автоматическую эвтаназию. Несколько оставшихся прошли изнурительное обследование, в ходе которого, впрочем, ничего особенного найдено

не было.

Затем пришла очередь дронов, входивших в экипаж корабля: все они присоединились к Групповому Уму и с тех пор были недоступны для коммуникации. В течение столетия почти все люди, выбравшие бессмертие, также исчезли. Затем Особые Обстоятельства потеряли контакт с “Трудным ребенком”. Похоже, он просто исчез точно таким же непостижимым образом, как тот артефакт. – Призрак снова пожал плечами. – Это произошло пятнадцать лет назад. Бэр. До последнего дня никто ничего не видел и не слышал об этом корабле. Последующие исследования ни к чему не привели. Дело просто закрыли. История все же получила огласку, но лишь через полтора века после случившегося. Одно время даже была поднята шумиха в масс-медиа, но, увы, журналистам не с кем было поговорить, не у кого было взять интервью, что-нибудь разузнать, купить и выпытать: все, можно сказать, сошли со сцены. Короче, никакого материала, из которого можно слепить, составить, списать и сварганить статью. И, конечно, основные фигуры – звезда и артефакт – исчезли прежде всех остальных, поскольку стали недостижимее недостижимых.

– Очень хорошо, – задумчиво пробормотал Генар-Хафун. Все очень…

– Погоди, – сказал Тишлин, поднимая палец. – Тут есть еще одно обстоятельство. Остался один член экипажа “Трудного Ребенка”, тот, кто может заговорить, несмотря на тот факт, что последние 24 тысячелетия он пытался избежать всяких разговоров.

– Человек?

– Человек, – подтвердил дядя Тишлин. – Капитан судна.

– Он…

– Она, – поправил Тишлин.

– Тогда такое допускалось? – Генар-Хафун не смог сдержать саркастической усмешки.

– Это была номинальная, условная должность. Даже в те времена, – сказал Тишлин. – Причем Зрейн Трамов была, скорее, командир экипажа, чем корабля. В любом случае, капитан Зрейн Трамов, или же ее тень… – Голограмма Тишлина запнулась, пристально наблюдая за реакцией Генар-Хафуна. – Она находится на Сохранении на борту ОСТ “Сновидца”.

Призрак снова выдержал многозначительную паузу, дав время Генар-Хафуну среагировать на имя корабля. Ожидание оказалось напрасным, по крайней мере, видимой реакции не последовало.

– К сожалению, сохранилась только ее личность, – продолжал Тишлин. – Душа, но не тело. Ничего, кроме персонализации. Тело погибло при атаке Айдаранов на Орбитал примерно тысячелетие назад. Зрейн постаралась замести следы – вероятно, с помощью симпатизирующего ей Ума корабля – и если бы не нападение Айдаранов, она бы так и сохранила инкогнито до се – го дня. Только во время послевоенной экспертизы мозга установили, кто она такая. Особые Обстоятельства полагают, что Зрейн может знать нечто существенное об утерянном артефакте.

Генар-Хафун сидел некоторое время в молчании, поигрывая шнурком своего комбинезона. “Сновидец”. Давненько он не слышал этого имени, которое в свое время постарался забыть, пытался стереть даже эхо памяти обо всем, что касалось этого странного корабля, и надо сказать, преуспел в этом.

– Зачем же понадобилось им заниматься этим делом через два с половиной тысячелетия? – спросил он голограмму.

– Представь себе, космическое тело с подобными характеристиками появилось вблизи звезды с названием Эспери, в Верхнем Смерче, и 00 нуждаются в помощи, чтобы наладить контакт. В этот раз нет древней звезды, но артефакт идентичен.