Экспансия (сборник)
Шрифт:
Почему вдруг Пинса заговорила? Ростик снова уселся, еще раз проверил свой пистолетик — три патрона, малый калибр. Но и это оружие было еще вполне пригодно, чтобы сыграть свою роль, если в этом возникнет необходимость. Рост посмотрел на несупену. Она снова закрыла глаза, как-то слишком уж демонстративно. Рост задумался.
И неожиданно осознал, что напряжение, которое испытывала Пинса, нарастало. Действительно, они ушли уже достаточно далеко, чтобы прервалась поддерживающая ее связь с Савафом. Она осталась в одиночестве. А для ментально развитого существа, каким была несупена, это было очень необычно, даже страшно. Возможно,
Или дело было даже не в количестве ее соплеменников, какими бы они ни были, и не в ментальной поддержке Савафа… А просто антиграв входил в зону, где начиналось что-то еще, враждебное чегетазурам и несупенам, что приходило от существ не менее сильных, чем весь синклит каменных гигантов Вагоса и других близких городов. То есть у чегетазуров, какими бы непробиваемыми они ни казались, имелись враги. И их приходилось опасаться, причем так, что Пинса не могла сдержать свой страх.
Даже ее мозги стали вполне доступными. В них сейчас творилось что-то невероятное. Пинса представляла нечто, что заставило Ростика долго-долго смотреть на нее, чуть ли не разинув рот. Если бы хоть малая часть этого хаоса попала в его сознание, кто знает, возможно, он начал бы действовать, не задумываясь, и, конечно, очень жестоко по отношению к ней, к Пинсе. Но как раз свое воздействие на него она очень жестко контролировала.
Эта пертурбация каменной несупены была… Да, была как-то связана с металлом. И снова, как когда-то, когда Рост только учился своим предвиденьям, он понял, почему в этом мире такое значение имеет металл. Не только по причине его редкости… Как раз чрезмерно редким в Полдневье он не был, если принять во внимание способность местных моллюсков выращивать металлические шрапнелины. Это было отражением извечной, длящейся миллионы лет войны за главенство в Полдневной сфере.
Знать бы, что хуже — эти пурпурные или то, к чему мы летим, подумал Рост. И тут же сообразил, что мыслит в нормальном, вполне доступном Пинсе режиме, а не в «подвальном» регистре. Она даже слегка уколола его порывом своего внимания. Она за ним следила не менее внимательно, чем он за ней.
Ростик тут же, почти автоматически, принялся «маскироваться». Обратив все свое внимание на самые незначимые фрагменты действительности, например, на то, что он, Ростик, обычный человек, улетает из города, набитого невиданными существами, на гравилете с ручным приводом и попутно ведет беззвучную телепатическую дуэль с каменной глыбой, которую взял в заложники…
Нет, маскировка все равно выходила не слишком удачной, Пинса спокойно отметала ее и узнавала о нем, может быть, даже больше, чем за все их прежние контакты. Следовало менять тактику.
Рост поднялся на ноги, сходил к пилотам, убедился, что там все нормально. Правда, Джар изрядно выдохся, может быть, от вынужденного обжорства, но Шипирик ему помогал, да и сам пурпурный был не из таких слабаков, чтобы не выдержать перегон в пять сотен километров. К тому же на обратном пути у него, скорее всего, будет возможность отдохнуть. Присядет где-нибудь и сменится или хотя бы свежего помощника получит и снова поведет свою машину… если, разумеется, Пинса ему позволит. А она могла натворить разного, в том числе и от злости. Ведь как бы это дело ни рассматривали разные ее начальники,
Рост услышал чей-то смех и лишь тогда понял, что сам же и смеется. Все-таки его побег из Висчен-Ца потребовал от него гораздо больше сил, прежде всего ментальных, чем он подозревал. А рассмешило его соображение, что они еще даже не предполагают, с чем встретятся в лесу, к которому приближаются, а он уже едва ли не сожалеет о карьере Пинсы.
Деревья внизу стали почти так же высоки, как в лесу дваров. Нет, все-таки пониже, не больше разросшихся витых тополей, которые теперь росли около Боловска. До основного лесного массива оставалось еще километров двести, при той скорости, с которой, кажется, летела их машина, они должны были достигнуть его часа через два с половиной. Но что-то со всем этим было не в порядке… Или Рост так накручивал себя от слабости?
— Рост-люд, — зазвучала в его сознании Пинса, — посадка в лесу невозможна. Поэтому ты должен…
— Я ничего не должен, — разозлился Ростик: уж очень обидным ему показалось на миг, что несупена его по-прежнему контролирует. — А если и должен, то не тебе.
— Пришло время выполнить твое обещание, или ты не намерен?..
— Ты меня совсем за дурачка принимаешь, Пинса? Посадка в любом лесу возможна, мне уже приходилось это делать. А деревья… прикроют меня от крейсеров, которые тащатся за нами.
— Пусть так, — Пинса, кажется, немного отвлеклась от своего страха. — Тогда попробуй ответить — как далеко ты намерен углубиться в лес?
Оказывается, они разговаривали вслух, потому что Шипирик пришел из кабины и с интересом к ним приглядывался. Да и Джар неожиданно заговорил:
— Я ни разу не совершал посадки в лесу… Между деревьев. Думаю, это может и не получиться.
Вот это было уже серьезно, Рост и сам отлично начинал понимать, что Джару далеко до Кима, который как-то пробовал летать ниже веток самых высоких деревьев. Кроме того, у них тогда была почти безнадежная ситуация, а рисковать сейчас… Или все-таки в этой его уверенности было немало от внушения самой Пинсы?
Рост попробовал сосредоточиться, даже глаза закрыл, и тотчас понял, что внизу имеются какие-то наблюдатели, кто-то, способный оказать им немедленное сопротивление, если они попробуют тут приспуститься. Этого хотелось бы избежать. Эту опасность следовало как-то обдумать и обойти.
Впрочем, что тут долго думать, решил Рост, может быть, и вправду пора, наконец, высаживаться из «экипажа». Пинса неожиданно открыла свои глаза, похожие на пятна зеленого мха, и добавила:
— Рост-люд, если ты хочешь выполнить свое обещание отпустить меня живой, то это можно сделать только тут и сейчас. Впереди…
— Знаю, — Рост даже кивнул, хотя отлично понимал, что этот жест несупене не понятен, слабо они разбирались в людях. — Впереди все буквально кипит ненавистью… Но кто в этом виноват? Вы, несупены, чегетазуры, и больше никто.
— Софистика, — ответила Пинса. — Я говорю тебе об истинном положении вещей, а не об оценке того, что не нами начато и не нами будет продолжаться.
Значит, все-таки пора, решил Ростик… Ох, как же не хотелось покидать этот почти безопасный антиграв. Намного более безопасный, чем лес внизу. Но без этого не будет свободы, которая теперь почему-то представлялась Ростику более неверной, чем пару часов назад.