Экспансия (сборник)

Басов Николай Владленович

Может, вправду, он и в этом виноват? Как тогда сказала Баяпошка – стал деревянным? А хорошо ли приниматься за такое задание, не умея исполнять самые простые штуки, например, правильно разговаривать с людьми?

Глава 6

Дом в Боловске показался ему с самого начала немного чужим. Знакомым, но чужим. И жить в нем отчего-то не хотелось. Ведь сам выстроил, хотя бы начинал сам строить… Знал тут каждый наплыв литого камня, знал каждое дерево в саду, а вот поди ты… Правда, решил он, кусты уже появились незнакомые, раньше их не было, мама ожесточенно выдирала с корнем, все больше цветниками развлекалась.

Мамы, кстати, в городе не было.

Она устраивала где-то на краю обитающего тут человечества больницу для фермеров, которым, конечно, недосуг было слишком далеко ездить в город лечить разные хвори и неизбежные для Полдневья травмы. А еще, как Ростик недавно с удивлением узнал, мама очень стрательно и добросовестно занималась лошадьми. Он-то, пока жил в Храме, об этом и не догадывался, а сама Таисия Васильевна, когда приезжала, многого о себе, как выяснилось, не рассказывала. Зато ему эту «новость» с большим вкусом и обстоятельностью расписала Рая Кошеварова, которая как была библиотекарем в универе, так и осталась, поэтому у нее была масса времени для разговоров.

Впрочем, очень-то осуждать ее не хотелось, она растила семерых весьма крепеньких потомков, из которых пятеро оказались мальчишками. Поликарп, ее муж, твердо взявший в свои руки вагоноремонтный завод, должен был ощущать себя счастливейшим отцом семейства, как, наверное, и было на самом деле.

Рост провел в безделье два дня. Вернее, он пробовал размышлять, чтобы решить, берется он за дело, ему порученное, или подождет… влезать в эту кашу. И ничего не мог придумать. Для вида он занялся самообразованием. Порылся в книжках отца, но там было слишком много справочников по радиосвязи, изданных, разумеется, еще на Земле, и совершенно бесполезных тут, в Полдневье. После этой неудачи Рост попробовал понять, что читает мама, но ее часть библиотеки состояла из книжек по медицине, из которых Росту понравился только анатомический атлас человека, который он помнил столько же, сколько помнил себя, и по которому когда-то пробовал самостоятельно научиться читать, не подозревая, что все эти очень наглядные и красивые картинки описываются чуждой латынью.

Зато в дальнем углу поверх шкафа нашел чудом сохранившиеся после борыма выпуски «Роман-газеты», на которую отец регулярно подписывался. Выбрал для себя роман в желтой обложке с интересным названием «Убить пересмешника». Но к вечеру отложил. Переживания горстки ребятишек с невообразимого теперь американского Юга показались слишком далекими, хотя написано было интересно.

Просто походил по дому, в котором все выглядело немного забытым и сильно отдавало маминым одиночеством. Ростик уже знал по разным сплетням, что доктор Чертанов спустя несколько лет после Ростикова пленения неожиданно для всех женился на какой-то молоденькой девчонке, и мама его, конечно, прогнала. Больше он у них и не показывался, может, опасался каких-то слов, которые мог услышать, а может, тоже был занят. Врачи, они всегда немного перегружены, такая у них судьба.

Понаблюдав за тем, как стоят разные вещи, Рост пришел к выводу, что мама, пожалуй, скорее довольна таким оборотом дела, чем раздражена или вынашивает какие-то слишком уж горестные мысли. В общем, она и в этой своей жизненной перипетии оказалась куда прочнее, чем он о ней мог бы подумать… Вернее, он знал, что она сильнее, чем кажется, но как-то стал это забывать… Вот теперь и вспомнил.

А осознав это, решил, что все, что произошло, – правильно. И ему только оставалось принять простую истину, что мама была у него самоотверженной и спокойной. Или, если еще проще, – работягой, каких поискать. Только жалко было все-таки, что она, такая умница, и вдруг осталась без поддержки, да еще с тремя новыми детьми на руках. Рост повздыхал, попереживал за нее немного и решил больше за этой незнакомой теперь для него

жизнью не подглядывать. Просто смирился, что потому так и получилось у его Таисии Васильевны, что она умна, у таких женщин частенько не все получается в жизни. К вечеру второго дня, когда он уже становился противен себе из-за депрессии, или как там еще называется такое состояние, к нему неожиданно громко и уверенно пришел Ромка. Да не один, а с приятелем Виктором. Рост его знал немного, вернее, знал, что это старший сын Раечки, всего-то на пару месяцев старше Ромки. А так как обе матери были подругами с детства и жили на одной улице, ничего не было удивительного в том, что и эти двое существовали, как близнецы, даже не душа в душу, а угадывая мысли и обходясь без слов. Они даже чем-то были похожи, как иногда и Рост почему-то становился похожим на Кима, хотя рожи у них определенно были разные – у одного славянская, у другого отчетливо корейская.

Ромка был в каком-то полувоенном темном комбинезоне, похожем на танкистский, а Витек пришел в цивильном костюме, пошитом еще на Земле, из которого он определенно вырастал. Пиджак, наброшенный на футболку, был короток, и прежде всего в рукавах. Виктор вообще выглядел нескладным, что только подчеркивало его слишком молодой, почти подростковый вид.

Стоп, остановил себя Ростик, накрывая чай гостям и себе на столе под их знаменитой вишней, они и есть подростки. Им всего-то… да, по восемнадцать, если считать по местным, боловским меркам.

– Пап, – заговорил не очень уверенно Ромка, – ты чего молчишь?

– Я должен что-то говорить? – удивился Рост.

– Нет, но я подумал, что ты мог бы… хотя бы спросить, зачем мы пожаловали?

– Вы сами скажете. – Рост плохо помнил себя в этом возрасте, но, кажется, он был таким же… активным.

– Ходят слухи, Ростислав…

– Можешь называть меня капитаном, по званию. Если осмелишься, конечно.

– Кап… капитан, – с трудом проговорил Витек, – вы собираете команду, чтобы совершить очередной поход на юг, к пурпурным и паукам.

– Я еще не решил, что соглашусь на это.

– Но все говорят, – горячо вмешался Ромка.

– Понятно, – кивнул Ростик, принимаясь за чай, – Ким подсказал.

– Возьмите нас с собой.

– Виктор, а тебя мама пустит? – усмехнулся Рост.

– Вот, я же говорил, что с этими родителями…

– А если серьезно, – Рост понял, что допустил ошибку, которую приходилось теперь исправлять, – вы не подготовлены для такого похода. Вы же учитесь, кажется, в универе? И что-то я не слышал, что вы получили хоть какие-нибудь дипломы, или что там теперь выдают вместо них.

– Да кому они нужны?! – Ромка определенно опережал события. – Эти дипломы…

– Допустим, мне.

– Нет, так дело не пойдет, – проговорил сын, как-то очень смахивая в этот момент на отца. – Ты скажи, чего мы там не видели? Или ты все еще цепляешься за формальное образование?

– Пожалуй, да, цепляюсь. Потому что сам остался неучем.

– Да ты… Гораздо толковее, чем все наши преподаватели, кроме Пестеля, конечно. Но ведь он же из вашей компании.

– Спасибо, – Рост усмехнулся и тут же спросил: – Вы у него учились?

– У кого же еще? – хмуро спросил Витек.

– Понятно, биология не задалась, вот и решили сбежать на войну.

– Под твоим командованием мы гораздо скорее научимся чему-то настоящему, – выдал Ромка.

– Не уверен. Кроме того, дисциплина – это не только умение строиться, но и…

«А ведь я им нотацию читаю, обыкновенную родительскую нотацию». И тут Рост сам собой умолк.

– Ты покажи ему, что мы принесли, – подсказал Витек, который к нотациям, видимо, не привык. Поликарпа дома было не застать, он дневал и ночевал на работе, а Раечка была слишком мягкой, чтобы использовать такой рискованный способ воспитания.