Экспансия
Шрифт:
Всего выехало шесть семей специалистов разных специальностей. Новый Берлин — это вам не тот старый добрый «Spree-Athen» — «Афины на Шпрее», что в Староземье, это так и не обжитый до уровня хоть какого-нибудь комфорта каменный замок-символ, с которым у многих ассоциируются муки и страдания.
Еще две большие фермерские семьи выразили желание перебраться на правый берег Волги. В районе Берлина свободной земли нет — хватило бы для основного стратегического посева. О фермерстве нечего и мечтать. В Правобережье — раздолье, перспективы. Фермеры с прусскими корнями: «Можно, мы селение Кенигсбергом обзовем?» Сотников: «Да хоть Куалу-Лумпур». Сколько они земли хапнули, никто и не считал. Прокатили их на «Дункане», с уважением,
Так что политика политикой, а рассасывание началось стремительно.
Причем обоюдное.
На Кордоне две молодые семьи поругались со стариками — удивительно, что еще столько продержались… Вот казачки у нас — публика сложная, выгребистая. И сербы непросты. Но уж кордонские староверы-кержаки — это нечто. Как вообще Лунев в себе нервные силы находит с ними общаться, просто удивляюсь. Вот и удрали в Берлин. Парни молодые, азартные, а дичи возле Кордона все меньше, Уксусников вообще предлагает на некоторые виды охоты поставить карантин. Вокруг Берлина — дикие леса. А напротив абсолютно неизвестные земли, простор для охоты, рыбалки. Есть у меня еще одно подозрение, что смертельно устав от домостроя, молодые решили дернуть поближе к европейцам; а в том, что берлинцы европейский дух сохранят, никто не сомневается, — еще и в этом есть причина. Романтика «заграницы» никуда не делась, это по нашим молодым ребятам чувствуется: на немцев смотрят широко открытыми глазами.
Уехал Иштван, я даже как-то расстроился: в последнее время мы часто контактировали, нормальный мужик. Он работал мастером в Ментовке, в цехе капремонта автотранспорта и СДМ. [6] Отправили его к немцам в командировку, где он уже на второй день втюрился в молодую девчонку из Дортмунда, да так, что назад уже и не вернулся — теперь ставит на ноги берлинскую автомастерскую. Патруль Бранко частью там уже осел, впрочем, я уже говорил об этом…
И хватит пока. Все равно от «немецкой» темы не уйдешь, она постоянно присутствует. Вам еще не раз про немцев расскажут.
6
Строительно-дорожные машины.
Хорошо, что на этот раз я еду без объемного багажа, такое ре-эдко бывает…
Оборудование мое давно там, закинули добрые люди, благо машины челноком мотаются каждый день. Это линейный KB-усилитель мощности «Vertex HLA-150», отличная штука, буду их и как мобильные варианты ставить, на «Дункан» например.
Лишь посылку возьму, свой инструмент, камеру да револьвер.
В радиорубке на дежурстве Степ — парень конкретно влип: в связи с моим отъездом на сутки тут повиснет, если не больше, уже набрал еды-питья. Переживать мне не стоит — только начальник за порог, как здесь начнут появляться «эльфийки и хоббиты». Хоть и запрещаю ему сюда друзей водить — бесполезно… Не заскучает.
— Че, шеф, когда и на чем едешь? — Молодая смена набралась за год опыта, повзрослела, меня называет на «ты». Я не против: не хочу раньше времени стареть.
— Через час сорок, на «кавзике».
— А-а-а… У Лейлы отец тоже на нем едет, — показал свою осведомленность Степка.
Лейла — красивая восточная девчонка из их компании, предмет обожания многих оболтусов. А отец ее, Мехтиев Фархад Алип-аша-оглы, — с недавних пор наш «топливный бог», начальник НПЗ. Толковый мужчина, спокойный,
А тут Смотрящие с подзорной трубой, ха-ха! Смотрят в его паспорт, видят — русский. Годится, добро пожаловать в «потеряшки», жена с детьми и родителями впристежку. Зацените! — «типа русский» только он один, остальные азербайджанцы с документами, без всяких. Однако Смотрюг это ничуть не смутило, членов семьи они посчитали просто необходимым довеском к мужику. Бац — и они в лесу. Еще повезло, что практически рядом со зданием старой «локалки» упали. Там и жили, пока Демченко их не нашел.
Ну, Фархад свою квалификацию нашим обозначил, они его с Казанцевой познакомили, те перетерли о своем, «нефтяном», минут десять, и Казанцева говорит, сразу же: «В начальники его, и слава богу».
С приходом Мехтиева дело с производством топлива сразу пошло ускоренными темпами. Прирезали площадь, растянули периметр. Уже закончили монтаж и наладку модулей доочистки, что-то там с атмосферной перегонкой связано и установкой компаундирования, сейчас его отстраивают, а Фархад с полной уверенностью декларирует скорейшее снабжение техбазы анклава бензином высокого октанового числа. «Премиум-95» и «Супер-98» азербайджанец сразу не обещает, а вот изготовить «Регуляр-92» в указанный срок — однозначно. Еще фактор: человек, будучи начальником, хорошо может и ручками — что с железом, что с гидравликой, да и киповец сильный. Это очень важно, помогает при выборе решения, в заказе, в кадровой работе. Так что тут Казанцева полюбасу с левой руки.
Значит, будет осматривать немецкий НПЗ на предмет запуска. Интересно, где он спецов на вторую «нефтянку» наберет? Мы свой-то еле запустили. А уж специалистов… Да, вот только что и рассказал, как и насколько часто они к нам попадают!
Побросав все в тяжелую сумку, я туда же сложил свой «дипломат» с тест-центром, три станции. Револьвер хотел за воротами надеть на пояс, как и положено поступать в порядке «Оружейного регламента анклава Россия», но передумал: ну не люблю я этот наган, — и кинул ствол в сумку.
Кстати, об оружии! Вспомнив, я резко и лихо, как мне показалось, развернулся на каблуках. Сапожки-то новые, «дальняки» укороченные, со стальными набойками. Опа! Елки…
Черт, чуть не упал на глазах у девчат! Заметили, не?
Гонтовский оружейный магазин был открыт, хотя я точно знаю, что Гриши ни в замке, ни в Зоне нет, он мотается по Заречью. Ну и ладно, значит, женка у прилавка стоит. Гонта не хозяин. Магазин задуман Сотниковым как государственный, таковым и остался. Для оборота денежных средств, наряду с налогами, поставками в торговый бизнес и прочими факторами. Жена его работает на процентах, как я понимаю, неплохих. А Гриша — надзиратель-консультант с премией.
Наверху табличка: «Государственный оружейный магазин».
Толкнул тяжелую дверь с солидными запорами, зацепил головой латунный колокольчик — и вошел в темную прохладу «Оружейника». Мила за рулем, мисс Свежая струя. Не спит в подсобке, а что-то перекладывает и одновременно о чем-то сплетничает с какой-то девахой — по-моему, из Ментовки она. По виду — тоже «из тех». Симпатичная.
— Салам алейкум, еврейские женщины! — поприветствовал я их.
— Ох, смотри, Сима, это ж и есть тот самый Юра Кренкель, что я тебе рассказывала в «Гаване» за «перспектив»: опять неглаженый и таки упорно неженатый, — с отменной реакцией протараторила бывшая помощница Павидлы.