Экспаты
Шрифт:
Кейт ничего не могла с собой поделать. Она просмотрела содержимое книжного шкафа, быстро проглядывая банковские счета, распечатки операций по кредитным картам, страховые полисы и старые счета за коммуналку. Ничего. Потом сделала еще один заход, доставая из верхнего ящика одну папку за другой, просматривая каждый клочок бумаги, пролистывая инструкции по эксплуатации компьютерных гаджетов и устройств, всяких там внешних дисководов и накопителей, а также стереосистемы, которая, как она точно знала, осталась в Вашингтоне.
Потом налила себе новую чашку кофе и вернулась к нижнему ящику, начав с задней его части. И наткнулась на старую папку из толстой
Кейт дважды прочитала две страницы, заполненные сплошным канцеляритом. И не обнаружила ничего примечательного.
Суммируя полученные ощущения, она могла сказать, что разозлилась на Декстера, спрятавшего от нее этот контракт. Но конечно же, именно так он и должен был поступить, если не хотел сообщать ей название банка.
Значит, следует его простить. И она тут же отругала себя за эти подозрения и за то, что сует нос в его дела, шпионит за ним. За те самые действия, которые зарекалась никогда не предпринимать, за чувства, которые не следует себе позволять.
Потом она и себя простила и отправилась в школу забирать детей.
— Мои родители умерли, оба, — сказала Кейт. — И мы с сестрой давно похоронили их, одного за другим.
— Боже мой! — сказала Джулия. — А где теперь ваша сестра?
— В Хартфорде, кажется. Может, в Нью-Лондоне. Мы не общаемся.
— Рассорились?
— Ну, не то чтобы, — пожала плечами Кейт. — Эмили здорово пьет. И наркотой балуется.
— Боже мой!
— Когда родители заболели, мы не получили никакой помощи. Да и денег тоже, коль на то пошло. Родители еще не достигли пенсионного возраста, а завод, где работал отец, закрылся. Там производили всякую электронику. Так что они перебивались на разных временных работах, не имели нормальной медицинской страховки. И когда заболели, о них все просто забыли. Кинули их. Это просто чудовищно, как с ними обошлись.
— И именно поэтому вы уехали из страны?
— Нет. Мы перебрались сюда за новыми впечатлениями. Но думаю, у меня и впрямь осталась какая-то обида. Нет, наверное, все-таки не обида. Может, разочарование? Не поймите меня неправильно: я люблю Америку. Но не все в Америке мне нравится. Так вот, моя сестрица как бы выпала из семьи после всех обрушившихся на нас несчастий. И загубила свою жизнь.
Если Эмили потерялась в алкогольном и наркотическом забвении, то сама Кейт погрузилась в полную бесчувственность, ни к кому не привязанная, неспособная на любовь. Этакий трудоголик-одиночка. И начала осваивать одну из тех ролей, которые впоследствии определят ее взрослую жизнь: роль жертвы, мученицы. Основного добытчика, главного попечителя, ухаживающего за больными и тянущего на себе домашнее хозяйство. Сплошные жертвы. Сплошные страдания. Кейт никогда не осознавала, что получает странное удовольствие от этого своего качества, пока необходимость в нем не отпала и оно не исчезло.
— В конечном итоге я перестала заботиться об Эмили. Ей уже ничто не могло помочь.
— И вы прекратили с ней общаться?
— Да она никогда и не стремилась поддерживать отношения. И как только родители умерли, оборвалась последняя ниточка. А с остальными родственниками мы никогда не были близки. Так что для меня это оказалось совсем нетрудно — я просто перестала ей звонить.
Это было неправдой. Кейт годами поддерживала
Она несколько раз получала письма от Эмили в течение своего первого года в ЦРУ, но не отвечала на них. Потом, после пятилетнего молчания, Эмили понадобилось вытаскивать из тюрьмы, внести за нее залог. Но Кейт в тот момент находилась в Сальвадоре и ничем не могла помочь. А когда вернулась в Штаты, то и не захотела.
— Что касается семьи Декстера, — продолжала Кейт, — то его мать, Луиза, умерла, а отец женился вторично на отвратительной женщине. Его брат тоже умер. Погиб.
— Его брат! Ужасно!
— Его звали Дэниел. Он был намного старше Декстера, родился, когда Андре и Луиза были еще, в сущности, детьми. Дэниел в конечном итоге подался в Корпус морской пехоты, это было в конце восьмидесятых. Несколько лет спустя он вроде как официально демобилизовался, а на самом деле оказался на Балканах в качестве одного из неофициальных военных советников, которые на самом деле были частными лицами, работающими по контракту. То есть наемниками, как и Дэниел.
— Вау!
— Его тело нашли однажды в темном переулке в Дубровнике.
— Боже мой! — безучастно произнесла Джулия. Она, как ни странно, выглядела не слишком удивленной или, возможно, была настолько поражена и шокирована, что впала в ступор. Кейт не могла понять, что с ней.
— Ну вот. — Теперь переключимся на другую передачу. — Это, вероятно, гораздо больше похоже на расширенный ответ, чем вы рассчитывали получить на вопрос «Вы не скучаете по своей семье?».
После того как Кейт освободилась от этого тяжкого груза — саги о собственном семействе, — Джулия рассказала ей историю своего знакомства с Биллом. Одно время она безвозмездно оказывала дизайнерские услуги некоему благотворительному фонду, проводившему анонимные аукционы, стремясь при этом одним выстрелом уложить целую стаю зайцев: делать добро, помогать нуждающимся, расширять сеть собственных связей и контактов, привлекать новых клиентов и вращаться в обществе. А Билл занимался тем, чем обычно занимаются предприимчивые молодые люди брачного возраста: тратил значительные средства, привлекая внимание определенной породы лиц женского пола, то есть незамужних социально активных девиц (их было порядка двадцати), имеющих склонность болтаться на коктейль-приемах, входной билет на которые стоил пятьсот долларов с носа; на них шел сбор средств в пользу учеников подготовительных школ из бедных городских семей.
Билл почему-то решил, что Джулия как раз из этой породы. К тому моменту, когда она разубедила его в этом заблуждении — то есть три часа спустя, — оба были уже голые. Это была всецело заслуга Джулии, не смеющей поверить в огромную удачу — ею заинтересовался такой невероятно красивый мужчина.
— А с годами, — продолжала она, — я обнаружила, что мужчины находят меня гораздо более интересной, когда я голая.
Кейт так и не поняла, шутит она или нет.
Они въехали на забитую стоянку перед чудовищно огромным магазином «Кактус». Потом рванули ко входу под жутким секущим дождем и только под навесом перед дверями перевели дух.