Экспедитор
Шрифт:
На окраине города, рядом с воротами, виднелась застава: будка для караульного, пять или шесть красномундирников, слоняющихся без дела, и целая вереница повозок, запряженных быками. Еще один караван спускался по извилистой дороге – десятка полтора ослов, нагруженных высокими корзинами. Погонщики подгоняли животных, но те, судя по всему, не обращали на это внимания и скорости не прибавляли. Они были гораздо умнее своих хозяев. Куда торопиться, если перед воротами очередь?
Все это я наблюдал из зарослей на холме, расположенном метрах в ста от восточных ворот. Здесь же,
Черноволосый мужчина лет тридцати с небольшим, высокий, загорелый, с короткой стрижкой. Глаза карие, усов и бороды нет. Двухдневная щетина, но это уже мелочи. Оставалось решить – в какой ипостаси появиться в этом городе? Я бы согласился на роль бродяги, но кто знает, как к этому образу отнесется здешняя стража? Бездельников нигде не любят. Могут и завернуть, а то и арестовать, отправив на городские работы. Объясняйся с ними потом…
Грабить какого-нибудь путника, чтобы разжиться одеждой, тоже не выход. Не следует начинать знакомство с чужим миром с ненужного насилия. Рыжий не в счет. Ему воздалось по делам его, и совесть меня не мучила.
В город я пробрался лишь на следующее утро, вместе с толпой крестьян, которые шли на рынок. Мне просто повезло. Дважды. Первый раз – когда услышал людскую речь и в этой суетливой разноголосице разобрал обрывки испанских и арабских фраз. Второй – когда солдаты на заставе отвлеклись на тучную и крикливую женщину, не пожелавшую заплатить торговую пошлину. Нет, я определенно везучий! Так и проскочил, старательно сутулясь, чтобы не возвышаться над толпой грязных и покрытых пылью оборванцев. Я уже проходил сквозь тень городских ворот, а в спину еще вонзался пронзительный визг торговки:
– Будьте вы прокляты, потомки шайтана!
Мощенная камнем улица, заполненная народом, привела меня на небольшую площадь рядом с портом. Она примостилась между домами, похожими на ласточкины гнезда. Один из множества базаров в старой части города, где можно было купить все – от одежды до невольников. Хотя нет, извините, на таких маленьких базарах рабов не было. Живым товаром торговали на окраинных рынках, расположенных за чертой городских ворот, – одна из особенностей здешних законов.
Затопленная людьми площадь гудела, звенела, ругалась и спорила, торговалась, воровала, жила и умирала, будто огромное живое существо! Немного осмотревшись, я купил лепешку с мясом. Их готовили прямо здесь – на большой, пышущей огнем жаровне, среди жуткой антисанитарии, но голод не тетка. Желудок у меня крепкий, приходилось есть и не такое. Торговец сунул в руки румяную лепешку, отсыпал горсть медяков взамен серебряной монеты и вежливо кивнул, отворачиваясь к новому покупателю. Скорее всего, он здорово меня надул со сдачей, но черт с ним! Переживу как-нибудь.
Не успел сделать и нескольких шагов, как навстречу попался грязный оборванец.
– Ты пришел, чтобы отсрочить большую войну! Большую войну! Оставайся, оставайся! Если не закончишь, то заберешь ее с собой! Такова воля всевышнего!
– Да пребудет с тобой мир и благословение Аллаха. – Я осторожно отцепил его грязные, покрытые глубокими язвами руки и повернулся, чтобы уйти.
– Запомни! – Его голос срывался на хрип. Казалось, еще немного – и он упадет на землю, корчась в экстазе. – Если не закончишь, то заберешь ее с собой!
Чтобы отделаться от этого бедняги, я сунул ему несколько медяков. Он жадно схватил монеты, завертелся волчком и обессиленно упал на колени, простирая руки к небу.
– Гу!!! [1]
Скорее всего, это был один из здешних блаженных, вроде дервишей. Не самое приятное зрелище – их тела покрыты струпьями, а лохмотья полны разной ползающей гадости. Отойдя в сторону, я присел на кучку камней и осмотрелся. Отсюда было видно море, мачты кораблей и вечная толчея портовых городов независимо от того, в каком мире они находятся.
1
Одно из имен Аллаха: Он.
Неподалеку от меня начинался торговый квартал. Более серьезный, нежели базарные палатки, выстроенные из неоструганных жердей и полотна. Там виднелись лавки, рядом с которыми сидели тучные торговцы, приветливо кивающие чистой публике. Хм… интересно. Оборванцев там и правда не было. Причиной, как понимаю, явился военный патруль из трех человек, которые стояли на рубеже улиц и наблюдали за здешними прохожими. Тех, кто им не нравился, заворачивали сразу. Полагаю, что мне, покрытому толстым слоем пыли, туда лучше не соваться.
Вскоре заметил еще один патруль… Вот дьявол! Они ходили по базару, приглядывая за порядком. Часто брали в оборот здешних оборванцев и отводили их в сторону. Попадаться красномундирникам не хотелось. Поднялся, но тут заметил благообразного господина, рядом с которым стоял писец с ящиком для письма и несколько мужчин. Рабочих набирают? Куда? Послышалось несколько фраз на испанском.
Оглянулся – патруль был почти рядом. Эх, была не была!
– Простите, сеньор… У вас не найдется какой-нибудь работы для меня?
– Что ты умеешь делать? – Он все же посмотрел в мою сторону. После небольшой, но хорошо выдержанной паузы.
Хотелось ответить старым анекдотом про «могу копать, а могу и не копать», но передумал. Не поймет ведь. Еще и охрану кликнет. Вон они, забавляются с одним из пойманных бродяг. В воздухе мелькала плеть и слышался рев несчастного.
– Я согласен на любую работу, сеньор.
– Ты не похож на бродягу.
– Увы… Превратности судьбы.
Он усмехнулся. Хороший знак. Оставалось кротко потупить взгляд, вздохнуть и развести руками. Что я и сделал, заслужив еще одну снисходительную улыбку. Он прищурился и кивнул: