Эксперимент «Ангел»
Шрифт:
Оторвавшись на секунду от Ангела, я осторожно, сверху донизу, провожу правой рукой по всей пирамиде.
— Я так… вам всем… благодарна! — смущенно говорю я, и Надж поднимает на меня полные удивления глаза.
О'кей, я не самое сентиментальное существо на свете. Я имею в виду, я очень люблю свою семью. Я что хочешь для нее сделаю, но сказать об этом словами мне неимоверно трудно.
Может, надо с этим как-то бороться? И вот я медленно и старательно подбираю самые нужные, самые важные слова:
— Я только сейчас поняла, как вы все мне нужны, как
Клык усердно изучает свои кроссовки. Игги нервно барабанит тонкими пальцами по коленке. Но младшие смотрят на меня во все глаза, слушают и отзываются каждой клеточкой своего существа.
Надж порывисто обхватывает меня за шею:
— Макс, я тебя тоже очень люблю. Я всю нашу семью очень-очень люблю.
— И я тоже, — вторит ей Газзи. — Мне плевать, где мы живем, в доме, или в пещере, или даже в любой картонной коробке. Где мы все вместе — там и дом. Я вот как думаю!
Я обнимаю его, и он уютно устраивается у меня под боком.
Вскоре усталые, но счастливые, мы все засыпаем и просыпаемся среди ночи под громкий стук проливного дождя. Такой ливень в пустыне — настоящее чудо! Мы выбираемся на уступ, и он смывает с нас пыль, кровь, грязь и все страшные воспоминания только что пережитого. Боль еще на прошла, и даже капли дождя, падающие на мое лицо, кажется, ударяют по открытым нервам. Но я терплю, я протягиваю руки к небу и чувствую себя по-новому чистой и свежей.
Прохладно, меня слегка знобит, и Клык заботливо растирает мне плечи. Взглянув в его темные, как небо над пустыней, глаза, я тихо говорю:
— Джеб знает, где наш дом. Туда нельзя.
Он согласно кивает:
— Обратной дороги нет. Надо искать новый дом.
Я задумалась. Глаза закрыты, прохладный, вымытый дождем воздух наполняет мне легкие. Постепенно во мне растет уверенность:
— Нам теперь на восток. Мы держим путь на восток!
Часть 4
Нью-Йоук, Нью-Йоук!
Здесь, над облаками, небо голубое-голубое. Здесь холоднее, хотя солнце жарче. Здесь воздух разреженный и легкий, как шампанское. Тебе непременно надо попробовать и шампанское, и этот высотный воздушный коктейль, мой дорогой читатель.
Я совершенно счастлива. Мы все шестеро — бездомные беглецы. Возможно, мы так и останемся бездомными беглецами до конца наших жизней, какими бы длинными или короткими они ни оказались. И все-таки…
Вчера мы вырвались из ада Школы, вырвались из когтей ее дьявольских церберов ирейзеров. Вчера мы ликовали, когда наши союзники ястребы рвали в клочья наших врагов. Вчера мы спасли Ангела. Она снова с нами.
Я оглянулась на нее, все еще больную и слабую. Нужно время, еще долгое время, чтобы она снова стала прежней и забыла недавние измывательства белохалатников. Как подумаю о том, что довелось ей пережить, горло сжимает и становится трудно дышать.
Ангел
Надж подлетает близко-близко, пристраивается у меня в хвосте и радостно восклицает:
— Красота! Какая здесь красота!
Плавным, как в танце, движением всего тела уходит вверх, потом снова снижается и пристраивается лететь со мной рядом, крыло к крылу.
— Макс, смотри, как хорошо! Мы летим, никто за нами не гонится, мы все вместе, мы даже завтракали в ИХОПе, [8] — она беззаботно болтает, наша всегдашняя Надж-заткни-фонтан-дай-отдохнуть-и-фонтану. Но мне почему-то совсем не хочется ее останавливать.
8
ИХОП — IHOP International House of Pancakes — цепочка блинных на Американском континенте, основана братьями Лапин в 1958 году в Лос-Анджелесе как семейный бизнес.
— Мы самые счастливые, правда? Нам не надо ходить в школу и делать уроки. Нам не надо убирать у себя в комнате. Помнишь, как я не любила убирать свою комнату?
Я тяжело вздыхаю: когда-то у нее была своя комната. Не думай, только не думай об этом…
И тут я задохнулась. Не помню, кажется, какой-то звук вырвался у меня из гортани, и мгновенно бомбой взорвалась в моем мозгу ослепляющая боль.
— Макс, что с тобой? — закричала Надж.
Но я уже не могла ни отвечать, ни думать, ни двигаться — я уже ничего не могла. Крылья сложились, как бумажные, и я камнем полетела вниз.
Со мной творится какая-то чертовщина.
Опять…
Из глаз у меня текут слезы. Руки обхватили голову, как будто стараются не дать ей расколоться на множество мелких кусочков. В мозгу мерцает единственная полубессознательная мысль: скорее бы умереть, только пусть это поскорее кончится.
Подхваченная сильными, надежными руками Клыка, я чувствую, что снова поднимаюсь вверх. Мои смятые крылья болтаются обвисшими тряпками, но ничто не имеет значения, кроме того, что мой мозг превратился в горячую кашу и булькает в агонии. Словно из другого мира, до меня слабо доносятся мои собственные стоны.
Скорее бы умереть…
Не помню, как долго Клык тащил меня. Медленно-медленно, тоненькой струйкой, боль начала утекать из моей воспаленной головы. Я смогла чуть-чуть приоткрыть глаза. Потом вздохнуть… Наконец осторожно решаюсь отпустить голову, все еще ожидая, что она сейчас рассыпется на тысячу осколков.
Приподнимаю веки — Клык внимательно ловит малейшее мое движение.
— Ты, Макс, весишь целую тонну! Ты что, булыжников наглоталась?
Клык никогда не шутит. Даже не пытается. Его неумелая попытка приободрить меня пугает меня еще больше: если он психанул, значит, дело швах! Чтоб немного его успокоить, стараюсь улыбнуться ему в ответ.