Эксперимент
Шрифт:
Я стал отвинчивать панель и вытащил фильтр. Он был забит, это было видно четко и вдруг, маленький комок грязи откололся от него и повис в воздухе. Он-то и довел Юлю до истерики.
– Ты мне назло разводишь грязь. Ты все время пытаешься доказать, что я никчемная. Даже в эту дурацкую связь, ты несешь всякую чушь про меня.
– Я сообщаю все данные новых анализов.
– Ты думаешь я глухая, ни чего не слышу, да я выгляжу ненормальной в твоих сообщениях.
Массивное женское тело выкатилось из-под перегородки.
– С тобой любая будет психом. Я не хочу слышать больше
– Юля это...
С Юлей началась истерика.
Женщина-гигант проплыл мимо меня и грохот лопнувшего экрана, зазвенел в ушах. Юля микрофоном продавила телеэкран. Второй удар пришелся в панель радиостанции. Я бросился спасти хотя бы, что осталось.
– Юленька успокойся, это наша связь с землей. Юля...
Массивная женщина с громадным животом и мощными грудями, поплыла обратно. Вместе с ней за занавеску ушла масса ругательств, которые от любой женщины даже редко услышишь.
Я стал вылавливать плавающие в воздухе осколки, грязь и собирать все в полиэтиленовый мешок. Потом подплыл к радиостанции и включил питание. Мигнул свет и вспышка брызнула из-под щитка. Пришлось разбирать панель станции. Плато передачи было раздавлено, часть диодов и радиоламп было расплющено о корпус, порваны тонкие линии дорожек на текстолите. Лопнула, но не сломалась плато усилителя. Мы были без связи. Такого количества запасных ламп, диодов и других радиоэлементов у меня не было.
– Петя, ничего сделать нельзя, - услышал сзади голос.
Я повернулся. Неузнаваемое распухшее Юлино лицо, было у моих глаз.
– Петя, прости. Я дура, что я наделала.
– Ничего Юля все в порядке. Кое-что подправим, прием будет, а вот с передачей пока нет.
Станции центра неделю, все время вызывали нас, потом стали делать это периодически, двадцать минут в сутки.
Юля теперь спрашивала меня только об одном, сможем ли мы вернуться на землю.
– Сможем, топливо есть, сможем. Только надо дождаться сигнала с земли.
– Так ты думаешь, они знают, что мы живы?
– Конечно. Они нас видят. Станция летает целехонькой, значит неисправности внутри ее.
– А что за сигнал?
– Ресурс станции рассчитан на два года. Сюда входит питание, вода, воздух, энергоемкость. Они уверены в нас и считают, что мы продержимся. В конце срока к нам придет позывной "Радуга", это значит, упаковывайтесь и готовьтесь к спуску. Нас будут там ждать и искать.
У Юли начались схватки. Я привязал ее за руки и за ноги к креслу и приготовился к приему ребенка. Крики и вопли огласили маленькое помещение станции. Появилась головка и застряла. Я сделал Юле сечение и помог вытащить туловище ребенка. Тело его было покрыто слизью и кровью. Вокруг туловища и шеи ребенка намотана пуповина. Я ее отсек и размотал , потом "подняв" его за ноги дал шлепка. Ребенок кашлянул потом закричал. Я отнес его за шторку в баню и вымыл под душем, потом завернул в пеленку и привязал к стенке за боковой ремень. Ребенок затих и я принялся за Юлю. Ей пришлось наложить несколько швов и с трудом удалось остановить кровотечение. Она была так замучена, что заснула мгновенно.
Воздух был засорен плавающими шариками воды, крови и слизи и пришлось специальным
Когда Юля проснулась, она шепотом спросила.
– Как он?
– Нормально. Посмотри какой гигант.
Гигант был широкоплеч. На маленькой головке закрытые глаза и чмокающий рот. Он имел длинное туловище и короткие ножки и ручки.
– Мальчишка. Шесть сто.
Мальчишка зашевелился и ткнулся носом в грудь матери.
Мальчику три месяца. Юлю бросает из крайности в крайность. Она то переходит на истерику и крик, то умолкает и долго сидит молчаливой. Для нее я чудовище. По-прежнему это гора мяса, еле-еле прикрытого в нужных местах перевязанных пеленками. Иногда ей на все наплевать и она даже не прикрывается.
Мальчик меня поражает. Я по-прежнему занимаюсь медицинскими исследованиями. Провожу анализы и веду журналы. Юля не позволяет дотронуться до нее, а мальчик полностью в моих руках.
Однажды, Юля спала в своем углу, я дремал в кресле над рабочим столиком, а малыш лежал в своей люльке и вдруг меня что-то толкнуло. Приоткрываю глаза и... вижу малыша. Он парит по центру станции. Вот шевельнулись руки и ноги и тело поплыло ко мне. Открытые голубые глаза таращатся на меня. Он подплыл к руке и я почувствовал теплоту его ручки. Потом он потрогал мои волосы и развернувшись поплыл в сторону матери. Там он нашел ее грудь и пристроился к ней. Юля спала.
Насытившись, малыш опять полетел прикасаясь рукой к панелям, шнурам, потом свернув в свою люльку и утихомирился там.
Я был потрясен и впервые пришел к мысли, что малыш обречен... Он может жить только в невесомости, он умрет когда попадет в притяжение. Это уже новый тип человека, которому не нужны ноги и необязательно сильные руки. Поколение родившееся в невесомости не сможет посетить другие планеты. Это был жуткий вывод.
Мальчику почти шесть месяцев. Он развивается быстрыми темпами, гораздо быстрей чем на земле. В невесомости он чувствует себя как рыба в воде. Часто подлетает к иллюминатору и долго смотрит на неведомый мир, проносящийся перед глазами.
Ребенок не плачет, часто смеется, все плавает и кувыркается в этой невесомости.
Однажды, в обычный сеанс передачи с земли, послышались встревоженные голоса. Они надеялись, что мы все же слышим их. Нас предупреждали, что станция изменила параметры местонахождения. Она начала спускаться и ее орбита может совпасть с орбитами других спутников земли. Это меня встревожило, Юле было все равно.
Прошло две с половиной недели и вдруг опять тревожное сообщение, мы пересекаемся с орбитой американского спутника - шпиона.
Нам дали сигнал "Радуга". Мы стали спешно собираться. Юля ожила. Мы сворачивали работу станции и прикинув траекторию посадки, я надавил кнопки "ПУСК". Но пуск не произошел, поджига не было. Я без конца давил на кнопки, но все было бесполезно. Двигатели отказали полностью. Я мгновенно взмок. Радио сообщило, что если мы сейчас не сойдем с орбиты, через два часа может быть столкновение. Мы были обречены.
Я притянул ремнями Юлю к креслу, привязал пеленками к своему животу малыша и затянул на себе предохранительные ремни.