Эксперимент
Шрифт:
– А кто в здравом уме будет сутками на них работать за тарелку каши? – спросил Ахмед. – Этим будут заниматься только наркоманы за дозу. Так что насчёт того, чтобы спросить кого-нибудь? Есть подходящая кандидатура?
– Я думаю, что можно спросить кого-то из стариков. Они не работают, значит, у них нет наркотиков. Знаете бабу Машу? Она живёт в третьей могиле.
– Это та, которая сказки всё время
– Ну да, – ответил Алексей.
– Отличная идея. Хороший сказка рассказывает бабушка, всё помнит, – откликнулся Ахмед.
– Сейчас я попрошу своих, чтобы её нашли.
– Как ты это сделаешь? – поинтересовался Паша.
– Отправлю сообщение, – Лёша включил телефон.
10. Подвал
В подвале было довольно тихо, если учесть, что там находилось около сотни детей. Воздух спёртый.
Инга предложила Рите перекусить. Рита уже порядком проголодалась, но когда увидела, что собирается есть Инга, отказалась, сказала, что не голодна.
В контейнере Инги была каша серого цвета с неприятным запахом.
– Что это? – спросила Рита.
– Это паёк. Нам каждое утро выдают, по одной банке в день, – ответила Инга.
– И это всё? – поразилась Рита.
– Ты и это забыла? Вот это да! Ты точно чокнутая! – констатировала Инга. Её карие глаза смотрели на Риту пытливо и недоверчиво. У Инги была очень интересная внешность. Несмотря на то что она была плохо одета, была неухоженной и грязной, Инга выглядела привлекательно. Никакая грязь не могла испортить подвижное, эмоциональное лицо правильной формы, маленький нос и выразительный, крупный рот. Но самое главное – это глаза. Глубокие, бездонные, грустные, даже когда Инга улыбалась. Видимо, именно эта грусть сквозь улыбку так расположила Риту к Инге. Рита не обладала яркой внешностью, как она сама считала. Обычные русые волосы, обычные зелёные глаза, в общем, ничего особенного. Главным акцентом на лице были очки. Всё остальное, за очками, Рита не замечала, впрочем, в зеркало почти никогда не смотрелась.
Многие дети заснули, пока баба Маша рассказывала сказку. Рита отвернулась, чтобы не видеть, как Инга ест эту гадость,
– Пожар, – сказал кто-то. И слово рассыпалось эхом: «Пожар, пожар, пожар». И стало совсем тихо. И в этой тишине вдруг раздался оглушительный взрыв, затем ещё один, затем много взрывов слились в один звук, затряслась земля. Ужас был на лицах детей. Но это было ещё не всё. Взрыв раздался прямо над ними. Дети ринулись на пол. Кто-то куда-то побежал в панике, зазвучали крики. Вся толпа пришла в движение. Будто это был гигантский миксер. Рита забилась в угол. Инга подползла к ней, обняла. Так они и сидели, пока наконец не стих шум снаружи и не угомонились дети внутри. Дышать стало совсем трудно. Воздух в подвале наполнился пылью. Все молчали. Ещё не отошли от случившегося или ждали повторения. Постепенно шок прошёл, и мальчишки стали обсуждать случившееся. Версии были самые разные. Но что это была война, что это была бомбёжка, не сомневался никто. Кто-то плакал, кто-то истерично смеялся, кто-то остервенело спорил. Все по-разному переживали стресс. Рита молчала, не двигалась. Инга пыталась заставить её что-то сказать или сдвинуться с места, но безрезультатно. Рита была словно заморожена. Она ничего не видела и не слышала. Ночь казалась ей бесконечной. Люди вокруг двигались всё меньше, разговаривали всё тише, сил становилось всё меньше из-за недостатка кислорода. Все притихли, и было непонятно, то ли спят, то ли чего-то ждут.
Конец ознакомительного фрагмента.