Эксперт № 07 (2013)
Шрифт:
Нужны не отдельные программы разработки новых видов вооружения или оборудования, технического перевооружения предприятий оборонного комплекса или станкостроения. Необходим единый сквозной план, предусматривающий связь изделий, которые предстоит производить, проектов техперевооружения и производств — не только изготовителей конечной продукции, но и станкостроителей и изготовителей комплектующих для станков. А техперевооружение должно предусматривать создание современной, цифровой, интегрированной технологической среды на всех этих предприятиях. То есть новые станки уже на стадии разработки должны становиться частью гибких производственных ячеек, а те, в свою очередь, — частью гибких производственных систем, включающих в себя роботов и вспомогательное оборудование. Потому что разработка отдельных, даже самых совершенных станков не даст необходимого эффекта ни в производительности, ни в качестве. Это означает, что проблемы станкостроения
Проблемы станкостроения и, шире, всего машиностроения невозможно решить и при сохранении традиционного облика станкостроительных (и вообще всех машиностроительных) российских заводов, которое отличается тем, что на каждом заводе делают все начиная от гаек и болтов. В России практически нет заводов, где при изготовлении станка затрачивается меньше 70% собственного труда. «В результате между заводами почти нет кооперации, — замечает Олег Сироткин. — На каждом заводе присутствуют практически все переделы. А всего там 17 базовых переделов». Передел — это совокупность технологических операций, в результате которых сырье и материалы превращаются в полуфабрикаты или в готовую продукцию. А системные программы должны предусматривать, говоря упрощенно, создание 17 современных специализированных заводов — центров компетенций, увязанных с преобразованными станкостроительными заводами в кластеры, специализирующиеся на определенном типе станков, как это и произошло во всем мире.
Но все это требует значительно больших средств и других масштабов принимаемых решений. А пока приходится констатировать: что бы и как бы ни проектировала, чего бы ни закупала российская промышленность, ни отечественное станкостроение, ни импорт станков в их нынешних объемах не способны обеспечить ее техническое перевооружение. После принятия программы техперевооружения предприятий ОПК затраты на металлорежущее оборудование в России возросли с 1,165 млрд долларов в 2010 году до 1,317 млрд в 2011-м. Даже при трехкратном росте сумм, затрачиваемых на потребление станков, этих денег, по оценкам ассоциации «Станкоинструмент», достаточно на поставку всего около 30 тыс. единиц нового и не самого дорогого, то есть не самого современного, оборудования. Даже если считать, что парк станков в России составляет порядка 900 тыс. штук, то при таких темпах обновления на это потребуется около 30 лет. Это означает, что до реального технического перевооружения нашей стране все еще далеко.
В статье использованы иллюстрации из книги: Крайнев А. Ф. Искусство построения машин и сооружений с древнейших времен до наших дней. — М.: Издательский дом «Спектр», 2011.
Схема
Проблема системной интергации в России
График 1
Количество станков в России по данным моделирования
График 2
Производство станков в России
График 3
Российское потребление и производство станков
График 4
Производство металлообрабатывающего оборудования в странах мира
Кто ползает в реакторе
Ирик Имамутдинов
Компания «Диаконт» не вполне типичный пример инновационной компании, застолбившей себе ниши на отечественном и мировом высокотехнологичных рынках и штурмующей многомиллиардный сегмент промышленного оборудования
Прецизионный электромеханический привод для регулирования подачи пара турбины АЭС. «Диаконт» планирует выпускать тысячи единиц такой техники
Фото: ЗАО «Диаконт»
Один из создателей компании «Диаконт» Михаил Федосовский , учась в физико-математической школе-интернате при Киевском университете, очень любил собирать железо, свинчивать детали и смотреть на результаты сделанного. Затем он окончил Ленинградский технологический институт по специальности «инженер-исследователь».
Молодой ученый поступает на знаменитую «Светлану» и делает производственную карьеру, но вскоре ему представилась возможность вернуться в науку. Федосовский устраивается в ЦНИИ «Электрон», один из головных институтов электронной промышленности, в котором занимались разработкой и созданием различных фотоэлектронных преобразователей — приборов, конвертирующих оптические сигналы в электронные. Это сегодня оптико-цифровые камеры стоят в каждом мобильном телефоне, но еще в 1980-е подобные приборы проходили исключительно по военному и космическому ведомствам, каждый из приборов был по-своему уникален, и вопреки расхожему мнению Советский Союз по многим качественным позициям в этой области опережал аналогичные
Уровень космической техники
Во второй половине 1980-х начинают происходить известные события, которые ставят и экономику страны, и науку, заточенную на ВПК, в тяжелые условия. Становится понятно, что советский ответ американской СОИ без огромных финансовых вливаний несостоятелен. Уныние, раздрай и растерянность царили в головах руководителей конца 1980-х на всех уровнях, рассказывает Федосовский: ему самому становится ясно, что занятие только военными технологиями не имеет в этих условиях перспектив, по крайней мере в ближайшее время, и нужно искать занятость в каком-то гражданском направлении. Но как раз работа в военной области предопределяет направление работ «Диаконта» для мирного применения.
В «Электроне» Михаил Федосовский занимается разработкой спутникового прибора для головки самонаведения изделия, которое могло бы находиться на космической орбите в состоянии боевого дежурства и в случае необходимости двинуться по сигналу из Центра управления навстречу «дружескому» опознанному объекту. Такие приборы работали в диапазоне мерцающего объекта, и их, что называется, «ловили двумя пикселями», для чего требовалась матрица с предельными параметрами разрешения и чувствительности (светочувствительная матрица — это цифро-аналоговая интегральная микросхема, состоящая из фотодиодов. — « Эксперт» ). Для обнаружения слабо видимого объекта требовалась очень серьезная математическая обработка сигнала, должны были обеспечиваться задачи распознавания «свой—чужой», умение различать, объект ли это поиска или что-то другое: звездный объект, комета, астероид. Создание такой матрицы представляло собой сложную научно-техническую задачу, при решении которой возникающие в матрице радиационные шумы становились очень серьезным мешающим фактором, и с радиационным воздействием надо было учиться бороться. Работа над такими приборами сформировала в Федосовском и определенные навыки, и профессиональный интерес к оптико-электронным приборам предельного уровня чувствительности. Любопытно, что в это же время Михаил Федосовский сохраняет личные связи на родной кафедре в ленинградской Техноложке. Здесь занимались плазмохимическими методами обработки твердых материалов, и он был в курсе, что в результате такой обработки материалов, содержащих редкоземельные элементы, были получены виды керамики, у которых было одно важное качество — они обладали хорошими экранирующими свойствами от радиации. Стало понятно, что можно создать, к примеру, телевизионную камеру с высокими параметрами защиты от радиационных излучений.
Увязать вузовскую технологию с наработками «Электрона» помогли как раз те организационно-экономические перемены, которые шли в стране вслед за перестройкой: создавались кооперативы, при исследовательских институтах и предприятиях открывались центры научно-технического творчества молодежи (ЦНТТМ).
Уже работая в ЦНТТМ, Федосовский выходит на заинтересованное в создании радиационно-стойких камер предприятие — Мурманское морское пароходство (оно эксплуатировало в советской Арктике атомные ледоколы, а также атомный лихтеровоз «Севморпуть»), и вскоре подписывается контракт на поставку радиационно-стойкой телевизионной камеры для контроля реактора, а с самим пароходством создается малое межотраслевое предприятие «Диаконт». Было сразу решено, что ГММП будет использовать научные наработки ленинградских КБ, привлекая профессионалов ВПК: «Мы были нацелены на выпуск чего-то такого, что было бы на уровне космической техники». Единственная форма частного предприятия, существовавшая в то время, — собственность трудового коллектива, при этом его учредителем обязательно должна была быть государственная организация. В качестве последней как раз выступило Мурманское морское пароходство, подписавшее с Михаилом Федосовским все необходимые документы.