Эксперт № 12 (2014)
Шрифт:
Как было сказано выше, в России официальная статистика денежной массы на сайте ЦБ приведена только с 1997 года. Но есть расчеты специалистов, оценивающие денежную массу в 1990-е годы. Михаил Ершов (2013), доктор экономических наук, вице-президент Росбанка, приводит данные по денежной массе в России в 1990-е годы. Они показаны на графике 6. О сильном сжатии денежной массы в 1990-е пишет и Виктор Полтерович (1996). И это падение подтверждает выводы, сделанные на примерах четырех других кризисов: в замедлении или падении экономики опять виновата денежная масса.
Правильный рецепт
Эта мысль уже была высказана в упомянутой ранее статье «Причины падения и возможности роста» (Блинов, 2013), опубликованной на сайте «Эксперт Online».
Противники такой политики выдвигают ряд возражений. Четыре основных возражения и их слабость рассмотрены ниже.
Первое из них такое: в 2000–2007 годах был приток нефтедолларов, поэтому ЦБ мог спокойно «печатать» рубли, сейчас не может.
В связи с этим можно вспомнить известную фразу из кинофильма «Карнавальная ночь»: «Есть ли жизнь на Марсе?» Подобный вопрос в книге «Макроэкономика» задают ее авторы Абель и Бернанке (2010):
«Имеет ли Марс положительное сальдо счета текущих операций?» (стр. 241). Дается логичный ответ: нет, так как «мы не ведем торговлю с инопланетянами».
Однако те, кто выдвигает такое возражение, видимо, полагают, что жизнь на Марсе существует. Иначе чем можно объяснить наращивание Федеральным резервом денежной базы в несколько раз (см. графики 1 и 7)? Получается, что не иначе, как притоком «марсианских долларов».
На самом деле, конечно, никаких марсианских долларов (дукатов, тугриков) в США не приходило. Просто ФРС знает, что задача удержания денежной массы от падения должна быть решена вне зависимости от наличия или отсутствия притока денег через границы .
Россия может и, более того, должна проводить свою политику денежного смягчения. Пока ЦБ действует с точностью до наоборот: происходит ужесточение денежной политики как в виде повышения ставки, так и путем интервенций на валютном рынке. Удивительно, но ЦБ повторяет практически все ошибки, совершенные ФРС во время Великой депрессии (их было четыре) и перечисленные в вышеупомянутой работе «Деньги, золото и Великая депрессия».
Кто хуже — бизнесмены или банкиры?
Следующий тип возражений такой: проблема не в отсутствии денег, а в том, что бизнес не имеет хороших проектов (вариант: бизнес не желает инвестировать из-за «плохих институтов»). В некоторых случаях ответственность за плохое состояние возлагается на банкиров: мол, имеют много денег и не хотят давать их в кредит (вариант: дают слишком дорого).
Точка зрения сильная. То президент Путин (2014) говорит о том, что надо снижать ставки, они слишком высокие (виноваты банки), то заместитель главы ЦБ Ксения Юдаева (2014) говорит, что «у инвесторов недостаточно понимания, куда и как инвестировать». Оба эти возражения по сути сводятся к одному: денежная база достаточна, просто финансовой системе необходимо увеличить мультипликатор — либо за счет усилий банкиров, проталкивающих кредиты бизнесу, либо за счет усилий бизнеса, вытягивающего кредиты из банков.
Но если бы по подобной схеме действовала ФРС, то США (и мир вместе с ними) уже имели бы вторую Великую депрессию. Давайте еще раз внимательно рассмотрим динамику наращивания денежной базы в США.
Ни один из ответов не верен. Потому что не может быть критерием субъективная оценка (а приведенная выше цитата Ксении Юдаевой — наглядный пример субъективной оценки). Устойчивый рост денежной массы — это пример объективного критерия достаточности или недостаточности денежного стимулирования экономики. Это понятная величина, она количественно измерима, и именно от нее зависит рост экономики. И если надо для этого увеличивать денежную базу до 4 трлн, значит, это и будет сделано. (Сейчас ФРС наращивает базу на 75 млрд долларов ежемесячно, на момент подготовки этого номера, 14 марта 2014 года, она составляла 3,898 трлн долларов). И Джанет Йеллен, новый глава ФРС, не переводит стрелки на бизнес или банки.
Следующий аргумент защитников текущей политики ЦБ такой: в 2008 году ЦБ вынужден был поддерживать рубль, чтобы не допустить девальвации (вариант: чтобы дать возможность отечественному бизнесу, имеющему зарубежные кредиты, рассчитаться с зарубежными кредиторами и не потерять бизнес). Или в таком варианте: ЦБ изъял рубли в интервенциях, но он же поддержал ликвидностью крупнейшие банки. То есть сделал все, что мог.
Возвращаемся к критерию оценки — денежной массе. И просевшая на 18–19% денежная масса говорит сама за себя. Валютными интервенциями ЦБ изъял из денежной базы более 5,5 трлн рублей. А вернул в банковскую систему в виде поддержки лишь около 3 трлн рублей. «Просадка» денежной массы на 2,4 трлн рублей была обеспечена по вине Банка России (см. таблицу 4).
Таблица 4:
Изменение денежной базы и денежной массы в РФ в разгар кризиса. Изменение денежной массы полностью обусловлено снижением денежной базы
И наконец, любимое возражение ЦБ: денежное стимулирование лишь поднимет инфляцию и не будет способствовать росту экономики. Эта мысль есть в выступлениях и Эльвиры Набиуллиной, и Ксении Юдаевой.
«…Мы, видимо , имеем дело со структурным замедлением. И в этом случае пытаться влиять на экономический рост через политику ЦБ может быть контрпродуктивно: на темпы роста экономики мы не повлияем, а инфляцию раскрутим» (Юдаева, 2014).
«…Нам иногда говорят: “Низкий темп экономического роста! Поддержите их дешевыми деньгами. У нас предприятия не могут модернизироваться, потому что кредиты очень дорогие. Вы не даете дешевых денег!” Но если мы будем давать как Центральный банк эти дешевые деньги, в силу того, как устроены денежные каналы в нашей экономике, есть большой риск , что они просто уйдут в отток капитала и в ту же инфляцию, в рост цен. Потому что если у вас низкая безработица, то есть практически вся рабочая сила уже задействована, и у нее низкая производительность труда, для того чтобы производительность труда повысилась, нужны инвестиции. Если вы просто дадите дешевых денег, то не факт , что они пойдут в инвестиции. Скорее всего , они пойдут просто на прирост цен. И тогда риск стагфляции возникает. Поэтому здесь нужны более тонкие инструменты, чем просто напечатать денег» (Э. Набиуллина в программе «Познер», 2014).