Эксперт № 25 (2013)
Шрифт:
Сейчас, по плану Хаменеи, возвращение духовенства на ведущие посты в стране вернет баланс сил. А на фоне неизбежного конфликта между аятоллами и не желающими возвращать им посты военными рахбар станет арбитром, за благосклонность которого будут бороться все группировки во власти.
Не стал Хаменеи препятствовать Рухани еще и потому, что боялся масштабных общественных протестов, которые на фоне ухудшения дел в экономике и обострения внешнеполитической ситуации имели реальный шанс расколоть стойкий пока Иран. Избрание же реформатора Рухани позволяет рахбару не только снять напряжение, но и «перезагрузить» режим, свалить все проблемы в экономике и социальной сфере на «фанатика Ахмадинежада». Более того, не исключено, что, в полном соответствии с древней максимой «если не можешь воспрепятствовать процессу — возглавь его», Хаменеи
Игра в реформатора
Степень успешности реформ Хасана Рухани во многом будет зависеть от того, удастся ли ему найти общий язык с Западом и заставить США и Европу снять с Ирана санкции. Рухани уже ищет возможности для этих переговоров — однако намерен проводить их на иранских условиях и не собирается идти на уступки Вашингтону в ядерном вопросе. Ведь Рухани критиковал Саида Джалили и Махмуда Ахмадинежада не за то, что они развивали ядерную программу, а за то, что их жесткая и бескомпромиссная позиция привела к тому, что Европа и США объединились против Ирана и наложили на него эмбарго. Тогда как сам Рухани, будучи главным переговорщиком по ядерному вопросу в 2003–2005 годах, не просто играл на противоречиях США и Европы и не допускал принятия серьезных санкций против Ирана, но и фактически выигрывал время для развития иранской ядерной программы. «Пока мы вели переговоры с Западом, мы оборудовали объект в Исфагане (на котором сейчас производится ядерное топливо. — “ Эксперт” )», — заявил Хасан Рухани. И добавил, что именно благодаря передышке, которую обеспечили эти переговоры, Иран смог успешно завершить строительство объекта. «В период переговоров мы смогли импортировать все материалы, необходимые для ядерной программы», — поясняет бывший спикер администрации Хатами Абдулла Рамезанзаде .
Рухани верит в то, что Иран должен как можно быстрее создать ядерный цикл, и тогда (как в случае с Пакистаном) США вынуждены будут принять его ядерный статус. Ведь уже сейчас «переговоры по иранской ядерной программе ведутся не вокруг разрешения на строительство центрифуги, а по вопросу 20-процентного обогащения урана», — пишет нынешний главный ядерный переговорщик с Западом Саид Джалили в своем твиттере. Но для этого Ирану нужно время и деньги. Сторонникам бескомпромиссной политики (тому же Саиду Джалили) Рухани объясняет, что «работающие центрифуги — это, конечно, хорошо, но при этом должна работать и страна, колеса промышленности должны крутиться». Поэтому сейчас новый иранский президент попытается загнать США в такую ситуацию, когда они вынуждены будут хотя бы ослабить санкции.
Так, сразу же после победы на выборах Рухани стал эксплуатировать свой образ миротворца и говорить о необходимости начать переговоры со Штатами, о появившемся окне возможностей, о мерах по укреплению доверия между странами. По словам Рухани, для того, чтобы вылечить «хронические раны» в американо-иранских отношениях, нужны добрая воля и взаимное уважение. «Для тех стран, которые уважают волю народа и свободу слова, появилась новая возможность уважительно и в приемлемой манере поговорить с Ираном. С нашей стороны они получат позитивный ответ», — заявил новый президент и уже обозначил готовность идти на определенные уступки. «Наша ядерная программа полностью прозрачна. Однако мы готовы сделать ее еще более прозрачной, дать понять всему миру, что мы действуем в полном соответствии с международными законами», — подчеркнул Рухани. Не исключено, что новый президент намекает на возможность проведения международных инспекций иранских военных объектов, в частности на военной базе Парчин в 30 километрах от Тегерана. При этом иранцы дают понять Вашингтону, что Белый дом в обмен должен поддержать Рухани и не повторять ошибок президента Джорджа Буша- младшего . В свое время Белый дом не поддержал президента-реформатора Мухаммада Хатами, не шел на уступки и продолжал агрессивную политику в отношении Ирана, вследствие чего в 2005 году получил Махмуда Ахмадинежада — и резкое обострение американо-иранских отношений. Буш спохватился, предложил
Пока американцы на иранскую наживку не клюют — Барак Обама четко заявил, что санкции останутся в силе до тех пор, пока Иран не развеет все опасения вокруг своей ядерной программы. Однако отказывать популярному иранскому президенту, который улыбается и публично протягивает Западу руку, куда сложнее, чем тому, кто оправдывает холокост и грозится всех уничтожить. Хасан Рухани рассчитывает на то, что мирные речи приведут к расколу в западной коалиции: Европа, надеясь пустить в трубопровод «Набукко» иранский газ, может заставить США снять санкции. А со снятием санкций Иран получит возможность начать свою любимую игру «переговоры ради переговоров» — ведь Вашингтону Тегеран заинтересовать, по сути, будет нечем. Иран побеждает в Сирии, укрепляет «Хезболлу» и, на фоне внутренних сирийских проблем, вполне может получить желаемый статус лидера на Ближнем Востоке. У которого не только будут ядерные боеголовки и ракеты, но появится и курятина.
График
Введенные против Исламской Республики Иран санкции привели к серьезному обесцениванию иранской валюты
Вождь лилипутов
Гришанков Дмитрий
Министр образования старательно пытается поставить российские университеты в затылок университетам развивающихся стран. Упорно не замечая, что ведущие высокотехнологичные корпорации мира оценивают их на уровне лидеров
Если вы открыли эту статью, чтобы прочитать очередной комментарий к деятельности министра образования, то можете сразу перейти к последнему абзацу — сэкономите время.
Основная же новость заключается в том, что, оказывается, наши университеты, при всех их болячках, вполне еще конкурентоспособны на международном рынке образовательных услуг. И это следует не из хитроумных рейтингов или рассуждений отъявленных русофилов. А из простого и очевидного факта: их выпускников охотно берут на работу ведущие корпорации по всему миру. И с этим спорить, пожалуй, невозможно: главный продукт вуза все же не статьи, исследования, отчеты, патенты и мониторинг эффективности (или неэффективности), а студенты. А главная их оценка не мнение абстрактных экспертов, ученых и работодателей, а востребованность, наем на работу. Реальную работу, в компаниях и научных центрах. За деньги. Вот тут-то и проявляется действительный расклад сил.
Как мы попали в третий сорт
Сейчас воспринимается как аксиома, что англосаксонская высшая школа — лучшая в мире. И так было едва ли не всегда. Спорить, как говорится, бесполезно, а то и вредно.
Тем не менее это не совсем так. Хроники свидетельствуют, что еще каких-то сто лет назад (с точки зрения цивилизации просто миг) ценились европейские континентальные университеты, эталоны искали в Германии и Франции. А в России инженерные дипломы из США просто не признавались при найме на работу. Трудно поверить, не правда ли?
И даже в недалеких 1980-х советская высшая школа воспринималась с большим уважением. Никто не удивлялся лидерским позициям МГУ в международных рейтингах, авторитет Физтеха был просто запредельным.
Сейчас же МГУ занимает 80-ю позицию в Шанхайском рейтинге, в остальных он вообще за пределами первой сотни. Только шесть (!) наших университетов попадают в первые 500 хотя бы в одном из популярных международных рейтингов. Нас легко обходят недавно еще мало кому известные вузы Европы, Азии, Австралии и Новой Зеландии. И общественное мнение не менее легко с этим соглашается.
Что касается наших соотечественников, то их понять нетрудно. Провал считается естественным последствием разрушительных постперестроечных десятилетий. О разрушении образования так долго говорили, что поверили в ужасы гораздо большие, нежели на самом деле случились.
Зарубежные эксперты более изысканны. Они оперируют цифрами и графиками. Концентрированное изложение этой аналитики — рейтинги. Ведь рейтинг, по существу, задает идеальный образ университета и показывает, как далеко вы находитесь от идеала. Так вот, идеал за последние десятилетия несколько сместился и сейчас соответствует наиболее популярным англосаксонским образцам.