Эксперт № 36 (2013)
Шрифт:
Для большей части республиканцев, представителей военно-промышленного комплекса и просто демократических фундаменталистов Иран — абсолютное зло. И дело даже не в его ядерном оружии и не в том, что американцы не верят в рациональность иранцев и их готовность вести себя прилично. Как и в случае с Саудовской Аравией, иранская исламская демократия представляет проект политического развития, альтернативный тому, который Запад предлагает третьему миру. Легитимация Ирана и этого проекта может нанести серьезный удар по идеологическому доминированию Соединенных Штатов.
Подловили на слове
Общей задачей этих групп было сорвать планы Обамы по американо-иранскому сближению. И, по всей видимости, у них это получилось — через вовлечение американского
Было очевидно, что, несмотря на все свое нежелание втягиваться в сирийский конфликт, Барак Обама как лидер Соединенных Штатов обязан был реагировать на «зверства» режима Башара Асада. И тогда Обама попытался схитрить — он установил заведомо, по его мнению, невозможную «красную линию». Президент заявил, что США примут все меры в отношении Асада в том случае, если Дамаск применит химическое оружие против своих граждан, — при этом прекрасно понимая, что сирийский лидер на это не пойдет. Однако именно это обещание и было использовано сторонниками войны, устроившими самую настоящую провокацию.
Несколько месяцев назад стало известно об использовании химического оружия в районе Алеппо, где как раз шло наступление правительственных войск, и вина за это была возложена на Башара Асада. Поскольку к ощутимым результатам это не привело (проект поставок оружия боевикам со скрипом проходил через Конгресс, Обама не спешил выполнять обещание, а ООН отправила специальную комиссию, чтобы установить истинного виновника использования оружия массового поражения), грянул новый взрыв — в Гуте, пригороде Дамаска. На сей раз игнорировать его было нельзя — хотя бы потому, что число жертв составило около полутора тысяч человек. В результате Обама оказался в ловушке, и ему пришлось выбирать между интересами Соединенных Штатов и собственной репутацией (которую в данном случае он приравнивает к репутации самих США).
А репутация эта в последнее время серьезно пострадала. С самого начала «арабской весны» Белый дом ведет фактически реактивную политику, реагируя на конъюнктурные изменения конъюнктурными же решениями. Среди них была и сдача Хосни Мубарака , и краткосрочная военная кампания против Ливии, и поддержка «Братьев-мусульман» в Египте. В результате США терпят поражение за поражением. Сдача Мубарака стала шоком для американских союзников во всем мире, ведь президент Египта четко и безоговорочно выполнял все свои обязательства перед США. Свержение Муаммара Каддафи не принесло Америке никаких дивидендов, но лишь финансовые потери и публичное убийство освобожденными ею ливийцами американского посла в Бенгази. А ставка на «Братьев-мусульман» фактически лишила Штаты остатков поддержки со стороны либеральной и светской части египетского общества и осложнила отношения США с египетскими военными (единственными, по сути, гарантами исполнения Египтом Кэмп-Дэвидских соглашений). И если бы сейчас, по мнению Барака Обамы, он не исполнил свое обещание в отношении «красной линии», то Штаты продемонстрировали бы слабость, окончательно потеряли свое влияние на Ближнем Востоке и те же иранцы с ними попросту перестали бы считаться.
Барак Обама не хотел активно вмешиваться в сирийский конфликт, потому что это сорвало бы его планы переформатирования Ближнего Востока
Именно поэтому Обама после недели колебаний между реальными интересами и репутацией выбрал последний вариант и выразил готовность начать войну с Сирией. «Если мы не заставим его (Башара Асада. — “ Эксперт” ) ответить за свои гнусные деяния, это станет сигналом относительно нашей решимости жестко противостоять другим лидерам, которые попирают основные международные нормы. Как в этом случае поведут себя государства, которые встали на путь создания ядерного оружия? Террористы, распространяющие биологическое оружие? Армии, устраивающие геноцид?» — заявил Барак Обама.
Заявление американского президента вызвало прилив энтузиазма в рядах сирийских боевиков, которые уже стали подавать
Нет солидарности
Прежде всего, обнаружилось отсутствие союзников. Нынешний кризис вокруг Сирии еще раз продемонстрировал, что Западного блока как такового больше нет — после окончания холодной войны у европейских держав появились свои интересы, которые не совпадают с американскими.
Именно поэтому абсолютное большинство европейских лидеров заявили, что без мандата Совета Безопасности ООН (его ветировала Россия) и без четких доказательств того, что именно Асад использовал химическое оружие (предоставить их Обама не смог), они в Сирии воевать не будут. Наиболее болезненным для США стал отказ их главного европейского союзника — Великобритании. Премьер-министр Дэвид Кэмерон выставил вопрос на голосование Палаты общин и долго объяснял депутатам, почему они должны поддержать Обаму и облегчить страдания сирийского народа бомбардировками. На вопросы, как бомбы облегчат страдания и зачем Башару Асаду применять химическое оружие (официальная версия, согласно которой сирийский лидер решил просто испытать волю международного сообщества, выглядит нелепо), Кэмерон ответить не смог, и в результате парламентарии проголосовали против интервенции.
Решение палаты не было обязательным для исполнения, скорее рекомендацией, однако британский премьер не рискнул пренебречь волеизъявлением депутатов и заявил о готовности его исполнить, даже в ущерб отношениям с Соединенными Штатами. «Я думаю, что американское общество, американский народ и президент Обама должны нас понять», — заявил он. К слову сказать, Обама не понял: сразу же после голосования американские военные прекратили делиться с британцами разведданными по Сирии. Единственный крупный европейский лидер, поддержавший идею об операции и намеревающийся принять в ней участие, — французский президент Франсуа Олланд (которого британская Guardian уже окрестила за это «новым пуделем Америки»). Находясь на волне собственного успеха в Мали, Олланд заявил, что Франция готова и в одиночку наказать Сирию. Однако французские министры и депутаты более сдержанны в своих оценках — они говорят, что без США Франция никого бомбить не будет.
Замечание имеет смысл: несмотря на позицию Обамы, участие США в операции до сих пор под вопросом. Дело в том, что еще одной — и более важной — проблемой для Обамы стала позиция американского общества. Резкий поворот внешней политики США от войны с «Аль-Каидой» к войне за «Аль-Каиду», которая к тому же потребует немалых денег (одна ракета «Томагавк» стоит 1,5 млн долларов), не встретил понимания электората. Согласно недавнему опросу, проведенному совместно ABC News и газетой The Washington Post, несмотря на масштабную информационную кампанию по демонизации Башара Асада, лишь 36% американцев поддерживают вмешательство в сирийский конфликт, тогда как 59% выступают против. К идее предоставить боевикам оружие американцы относятся еще более скептически: 70% респондентов не поддерживают эту идею и лишь 27% одобряют ее.
В этой ситуации Барак Обама не нашел ничего лучше, как пойти по пути Дэвида Кэмерона и попытаться разделить ответственность за эту операцию с Конгрессом. «Я помню, что я президент страны, которая является старейшей конституционной демократией в мире. Я знаю, что наша сила не только в военной мощи, но и в том примере, который мы подаем как правительство. Поэтому я собираюсь получить санкцию на военные действия в Сирии от представителей народа… Конгресса США», — заявил он.
Поражение при любом исходе