Эксперт № 38 (2013)
Шрифт:
Тамим окончил школу Шерборн (одна из лучших частных школ Великобритании), а затем, как и его отец, — британскую Королевскую военную академию в Сандхерсте. В последнее время Тамим руководил Катарским управлением по инвестициям (КУИ) — крупным суверенным фондом, на чей счет зачисляются финансовые средства, которые впоследствии катарцы инвестируют в различные проекты как внутри страны, так и за ее пределами. Именно активное участие Тамима способствовало тому, что Катар получил право провести чемпионат мира по футболу в 2022 году — первым в регионе.
Шейха Мoза, мать нынешнего эмира, сыграла важную роль в том, что именно ее сын Тамим обошел в споре за престол не только своего родного старшего брата,
Фото: EPA
Расчистить дорогу к престолу Тамиму помогла его мать — вторая жена Хамада Аль Тани шейха Моза , обладающая, по свидетельству заслуживающих доверия источников, серьезным влиянием на супруга. Моза приложила все силы для того, чтобы именно Тамим унаследовал трон, оставив не у дел старшего сына эмира от первой жены, а также своего родного старшего брата.
Придя к власти, Тамим быстро провел перестановки в катарском правительстве. Прежде всего отправил в отставку премьер-министра, министра иностранных дел Хамада бен Джасема Аль Тани — по некоторым данным, самого богатого и весьма влиятельного катарца. Еще до смены эмира и отставки членов правительства ходили слухи, что одна из главных целей возможных перемен — автоматический уход с занимаемых постов Хамада бен Джасема Аль Тани, основного противника нынешнего главы государства. В частности, МИД эмирата не одобрял стратегию Тамима (особенно ее финансовый аспект) на палестинском, ливийском и сирийском направлениях, то есть, выступал против политики продвижения «арабской весны».
Таблица:
Катар — самая богатая из монархий Персидского залива
Одна из причин противостояния состоит в том, что Хамад бен Джасема Аль Тани принадлежит к побочной ветви правящей семьи (его сестра — одна из жен шейха Халифы, отца теперь уже бывшего эмира Хамада). В свое время Хамад бен Джасема Аль Тани активно способствовал приходу к власти последнего в результате «бескровного переворота», чем и заслужил то доверие и влияние, которым правящее семейство в какой-то момент начало тяготиться. Размеры личного состояния Хамада бен Джасема неизвестны, однако все знают, что ему принадлежит, например, около 40% акций крупного авиаперевозчика Qatar Airways, он владеет весомыми долями в пятизвездочных отелях Ritz-Carlton и Four Seasons, а также значительной собственностью за рубежом — в США, Великобритании и Франции. Новый эмир, убрав главного оппонента, расчистил путь для продолжения своей региональной политики.
Карта
Катар - небольшая, но очень влиятельная страна
: Ирина ОсиповаВ Большом Манеже и
Ирина Осипова
В Большом Манеже и еще на 70 столичных выставочных площадках стартовала Пятая Московская биеннале современного искусства
Инсталляция китайского художника Сун Дуна «Не выбрасывай!» (2005) составлена из предметов, хранившихся в доме его матери
Фото: Дмитрий Лыков
В последнее десятилетие от Венеции до Москвы и от Стамбула до Сиднея биеннале представляют самый актуальный и достоверный срез происходящего в арт-мире. Для художников это важная строчка в творческой биографии, для кураторов — возможность выразить глобальные идеи, для зрителей — узнать о самых «горячих» художественных тенденциях.
Основной проект нынешней Московской биеннале разместился в Большом Манеже. Парящий под потолком дирижабль, ползущие по полу лыжи и деревянные сани, бамбуковые башни, картонные города, паутина из стеклянных шаров — художники, приглашенные куратором выставки Катрин де Зегер, не только в буквальном, но и в философско-художественном смысле говорят на разных языках.
Де Зегер задала участникам общую тему, вынесенную в название проекта — «Больше света». Пожалуй, в отличие от других биеннале тема настолько общая, что о ней можно забыть сразу после прочтения. «Здесь и сейчас: рядом с Красной площадью / квадратом» — подзаголовок к статье в каталоге звучит как девиз. О «здесь и сейчас» художники во все века рассказывали разными средствами. Человеческие эмоции не меняются со временем, но меняются «кнопки», на которые нажимает художник, чтобы вызвать эмоциональный отклик у зрителя. «Искусство не существует в отрыве от реального
Том Моллой. Протест, 2012
Фото: Дмитрий Лыков
Проект Катрин де Зегер (как и кураторы предыдущих московских биеннале, она из числа мировых знаменитостей — родом из Бельгии, основатель художественного фонда Kanaal в Кортрейке, директор Музея изобразительного искусства в Генте, приглашенный куратор Музея современного искусства в Нью-Йорке и Фонда Тапиеса в Барселоне) не назовешь прорывом, но в целом он, безусловно, удался. Пожалуй, в нем есть соответствие классицистическому в основе своей Манежу с его гармоничным сочленением частей, удачно найденными пропорциями — выставка не перегружена объектами, но их интересно рассматривать, в ней достаточно разных тем, смыслов и способов их выражения, виден масштаб, но сохраняется то ощущение легкости и воздушности, присущее и двухсотлетней постройке Бетанкура.
По словам де Зегер, ее выставка — о времени, пространстве и нашем восприятии этих категорий. Проект связан с сегодняшним временем и Москвой, хотя российские художники составляют не больше пятой части от общего числа участников. В нем много политического и социального подтекста («хорошее искусство всегда политизировано», уверена Катрин), иногда очевидного, как в коллаже ирландца Тома Моллой, составленном из тысячи фотографий протестных демонстраций, иногда завуалированного, как в изуродованных книгах Аслана Гайсумова, которые должны метафорически передать боль и трагедию войны. Катрин де Зегер открещивается от обвинений в феминизме, но признает, что в ее выставках всегда женского чуть больше, чем мужского. И этот женский подход ощущается в особом внимании к деталям, в обилии тканей в отобранных инсталляциях и в том, как серьезные темы получают изящное декоративное воплощение, будь то проблемы экологии в снимках азербайджанского фотографа Рены Эффенди или сцены кровавого насилия, заключенные в форму порхающих бабочек у ирано-германской художницы Парасту Форухар.
Альфредо и Исабель Акилисан. Прохождение: проект другой страны, 2013
Фото: Дмитрий Лыков
Среди семидесяти с лишним участников основного проекта не так много знаменитостей, и это тренд всех мировых биеннале — акцентировать идеи, а не имена, создавать симфоническое звучание, оставляя сольные шоу устроителям специальных программ, выводить на авансцену молодое поколение или даже откровенных аутсайдеров, как сделал в этом году в Венеции Массимилиано Джони. По словам де Зегер, биеннале — это пространство для эксперимента, а не альтернатива музею. «Нам нужны свежий взгляд на мир и постоянное узнавание, открытие друг друга», — говорит она. Тем не менее в основном проекте есть и крупные имена — например, палестинско-британская художница Мона Хатум. На нижнем этаже Манежа свисает с потолка ее «Паутина» из хрустальных шаров. Эта работа о том, что важно для Зегер, — о взаимодействии, отношениях друг с другом, взаимосвязи людей и событий. Каждый шар отражает соседние шары, в каждом из которых, в свою очередь, отражены все остальные — красивая метафора общественного устройства и аллюзия на древнюю буддийскую концепцию строения Вселенной в виде сети из драгоценных бусин, появившейся по воле бога Индры.