Эксперт № 40 (2013)
Шрифт:
— Это еще зачем? — искренне удивляется аким.
— Чтобы никому обидно не было.
— Да у нас на это никто внимания не обращает.
Но мы-то уже знаем, что обращает. Мулла, например.
Аким удивлен. Спасибо, говорит, буду знать. А его коллеги по акимату у нас живо интересуются: «Вы случайно не мусульмане?»
Впрочем, соблюдение конфессионального равновесия — вовсе не проблема для Житикары. Люди не раз видели, как батюшка с имамом на одной машине приезжают к директорам предприятий — матпомощи попросить: в одинаковых,
Вот вам и еще одно лекало: «Ислам в Казахстане — доминирующая религия».
В Житикаре принято считать, что в храм и мечеть ходят только старики и молодежь. А среднее поколение, те, что родом из комсомола и из СССР, к религии равнодушно.
За окном нашей машины проплывает православное кладбище. А вскоре и мусульманское. Нуржан Кушербаев бросает руль и делает традиционный для приверженца ислама жест: слегка поворачивает руки ладонями кверху, затем символически протирает ими свое лицо. Он как раз относится к среднему поколению и считает себя атеистом.
Похоже, в делах духовных здесь тоже полный синтез. Религии, атеизм, суеверия, языческие обряды — все сплелось воедино и так органично, что это ни у кого не вызывает раздражения.
Взять футбольную команду «Шахтер» из Караганды, в Житикаре у нее немало болельщиков. Горнякам играть дома с шотландским «Селтиком» — они перед матчем режут барана и побеждают. Узнав об этом, европейские защитники животных добиваются запрета на жертвоприношения. И в ответном матче на поле соперника «Шахтер» уступает, причем победный мяч британцы забивают на последней минуте.
— Вот и не верь после этого, — говорит сельский аким Иван Ходзинский. Он прямо так и заявляет: «Я христианин». И в доказательство указывает на икону в своем служебном кабинете. А затем простодушно замечает, что и мечеть посещает, мол, почему бы и не сходить вместе с односельчанами, особенно если выдастся большой мусульманский праздник.
Говорят, что в советское время некоторые казахи, стесняясь своего национального происхождения, записывали детей по-русски: Александрами, Еленами и прочими Игорями. Теперь же они объясняют это так: у нас есть традиция давать ребенку сразу два имени. Ложное — от сглаза, злых духов отгонять, а истинное — для жизни. Первое — русское, второе — казахское. Все элементарно.
Кстати, казахи в просторечии называют русских белоглазыми и, когда говорят о наведении порчи, опасаются не черного глаза, а белого.
АО «Костанайские минералы» добывает асбест и обеспечивает работой более трех тысяч житикаринцев. У управленцев горного предприятия есть несбыточная мечта: выйти на советские объемы производства
Отложенная демократия
Следующее по списку: «Казахстан — полицейское государство».
Село Степное. Аким Иван Ходзинский ведет
— Я смотрю, Розалия Степановна, у тебя уже дрова наколоты на зиму. А у меня еще нет, — с наигранной завистью произносит аким, глядя на скудную поленницу во дворе. — Кто тебе рубает?
— Ты бы пустое не нес, Васильич. Сама я рубаю. А ты — начальник, тебе наколют, когда захочешь, — ехидно отвечает тетя Роза.
Похоже, местный народ за словом в карман не лезет.
— Друзья, ну нет у нас цензуры, — довольно замечает глава села, словно его только что не на место поставили, а медалью «За свободу слова» наградили. — Сами же видите: люди говорят что думают, никто не боится. Власть не ругают, но и не хвалят — а чего меня хвалить?
— Вы случайно не состоите в пропрезидентской партии «Нур Отан»?
— Намек понял. Да, состою. Но по убеждению, а не ради должности. Это у вас надо быть членом «Единой России», чтобы стать акимом. А у нас половина руководителей администраций беспартийные.
Иван Ходзинский служит в должности акима одиннадцать лет, в этом году начался его очередной срок. Однако с выборами в стандартном смысле этого слова он столкнулся лишь в минувшем августе.
Дело в том, что в Казахстане приняли новую концепцию местного самоуправления, согласно которой акимов сел выбирали депутаты районного маслихата (совет, по-нашему, представительный орган, избираемый населением области или района) из кандидатур, предложенных акимом района. А до этого вертикаль исполнительной власти была прочнее металлического дюбеля: акимов назначали вышестоящие руководители по схеме «область—город—район—село». Реформа предполагает и второй этап: обещают, что через четыре года сельских акимов будет избирать сам народ.
Вот такая она — отложенная казахстанская демократия.
Хан N. N.
Вдогонку к предыдущему: «Президент Казахстана Нурсултан Назарбаев — самодержец».
Ну да, в Костанае, к примеру, парадных портретов Нурсултана Назарбаева многовато на единицу рекламной площади. А в кабинете житикаринского акима так вообще целый иконостас; есть предположение, что в провинции изображения главы государства сосредоточены не на улицах, как в крупных городах, а в служебных помещениях. Ну да, скифы — мы! Да, азиаты — мы, с раскосыми и жадными очами. Что же теперь поделаешь.
Житикаринские скифы-азиаты доброжелательны и радушны. Хлебосольство возведено ими в категорию доблести, в культ. И они действительно открыто рассуждают на все подряд темы: от откатов, которые здесь называют шапками, до полицейского произвола. Но лишь только речь заходит о президенте Назарбаеве, тут же паузы в разговоре становятся длиннее, чувствуется, что люди тщательно выбирают слова.
— Три жены? Да, что-то такое слышали. Но подробностей не знаем.
Несомненно, личная жизнь президента — важнейшая гостайна Казахстана.