Эксперт № 8 (2013)
Шрифт:
Небывалое давление логистических компаний на своих сотрудников, особенно на тех, кто трудится по временным контрактам, связано в первую очередь с попытками радикально снизить производственные издержки. Торговля через интернет дает клиенту возможность сравнить цены у разных поставщиков вплоть до цента, а значит, конкуренция между службами доставки становится предельно жесткой. В результате ради возможности потребителя купить ноутбук не за 700 евро, а за 698 — разумеется, с бесплатной доставкой и возможностью бесплатного обмена через курьерскую службу — восточноевропейские или испанские гастарбайтеры должны работать за гроши.
«Фактически речь идет о создании внутри социального государства, Германии, зон безудержной
Берлин
График
Количество арендованных сотрудников в Германии стремительно растет
Дуэль в законе
Александр Апокин, ведущий эксперт Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования (ЦМАКП)
Ведущие страны мира слишком озабочены оживлением своей экономики, чтобы вырабатывать коллективные рецепты сдерживания валютных войн. Россия, как и другие страны с сырьевыми валютами, вынуждена будет защищаться. Эффективнее будет сделать это в рамках координации с соседями по ЕЭП
Рисунок: Игорь Шапошников
Финансовые регуляторы ведущих стран мира готовы закрыть глаза на манипуляцию обменными курсами национальных валют, если таковые обусловлены насущными потребностями внутренней экономической политики стран-манипуляторов. Таков основной итог обсуждения одного из центральных вопросов саммита глав финансовых ведомств и центробанков клуба G20, состоявшегося в позапрошлые выходные в Москве.
Конечно, ритуальная критика так называемых валютных войн (ВВ) прозвучала: в итоговом коммюнике участники встречи пообещали, что впредь не будут проводить политику конкурентной девальвации валют, и подтвердили приверженность рыночному формированию валютных курсов. Однако никаких конкретных решений в обеспечение этих обязательств выработано не было. Более того, министры финансов и главы центральных банков G20 воздержались от прямой критики Японии как главного ныне застрельщика валютных войн — намек руководства страны на массивные вливания в экономику уже привел к ослаблению иены на 20% с ноября 2012 года и вызвал недовольство у руководства других стран. Японская сторона в ходе заседаний объяснила свои действия, и «двадцатка» отнеслась к ним с пониманием. Политика нового японского правительства, как примирительно резюмировал глава российского Минфина Антон Силуанов , направлена на решение проблемы дефляции, им необходимы меры по выходу из этой ситуации.
Фактическая легитимация отдельных валютных манипуляций дает хороший повод заняться подробной анатомией такого изрядно мифологизированного явления, как валютные войны.
Война как коллективная манипуляция
В 2010 году министр финансов Бразилии Гвидо Мантега заявил, что экономика его страны не справляется с притоком «горячего» спекулятивного капитала, и призвал прекратить валютные войны. Вброшенный бразильцем звонкий термин в последние пару лет активно используют политики, эксперты и журналисты, зачастую вкладывая
Разговор о валютных войнах, или конкурентных девальвациях, неотделим от разговора о валютных манипуляциях. Мы будем понимать под валютной манипуляцией целенаправленное влияние государства (правительства или центробанка) на курс национальной валюты для получения преимуществ во внешней торговле. Валютная война — это валютные манипуляции, совершаемые одновременно несколькими участниками.
Отсюда следует несколько особенностей валютных войн (ВВ). Во-первых, ВВ ведут государства, а не компании — валютные манипуляции часто бывают убыточными, и подобный объем убытков не всегда может вынести даже крупная финансовая компания. Во-вторых, мотив вступления в войну — помощь отечественным производителям, в том числе в виде защиты от встречных недружественных действий. Отсюда, в частности, следует, что валютные войны ведутся только на ослабление курса. В-третьих, ВВ имеют несколько активных участников.
Следует отметить, что в валютных войнах может участвовать страна с любым валютным режимом (то есть как фиксированным, так и свободно либо «грязно» плавающим обменным курсом), хотя тип режима и ограничивает страну в выборе инструментов влияния на курс. Тем не менее любой инструмент монетарной политики (например, ключевые ставки) может рассматриваться и как инструмент курсовой политики.
В соответствии с этим определением, например, знаменитые валютные спекуляции Джорджа Сороса на интервенциях против Банка Англии в 1992 году, невзирая на их успех (Великобритания была вынуждена выйти из европейского курсового механизма ERM), нельзя назвать валютной войной. Спекуляции велись в интересах фонда Сороса Quantum, а не от лица и не в интересах государства, причем Банк Англии проводил (неудачно) политику укрепления фунта стерлингов, отнюдь не направленную на помощь отечественным производителям.
Аналогичным образом соглашения ведущих центробанков мира о координированных интервенциях (например, «Плаза» 1985 года) не могут считаться валютными войнами, поскольку не все участники интервенций получали преимущества в ценовой конкурентоспособности национальных производств.
Не подходят под определение валютных войн и многочисленные девальвации в результате цепных кризисов платежного баланса (латиноамериканские кризисы 1980-х и конца 1990-х, «азиатский вирус», девальвации в странах СНГ в 2008–2009 годах). Девальвация в ходе кризиса платежного баланса происходит не для поддержки производителей (и, как правило, вызывает финансовый кризис), а из-за невозможности, тактической или стратегической, поддерживать более высокий курс — у центробанка просто кончаются валютные резервы. В случае российского рубля, например, за три месяца «плавной» девальвации была потрачена треть золотовалютных резервов при ухудшающемся счете по текущим операциям. Наши же соседи по СНГ, Белоруссия и Казахстан, были вынуждены девальвировать свои валюты вслед за гривной и рублем, чтобы хоть как-то сдержать ухудшение своих платежных балансов (график 1).
Несколько ярких кейсов
История валютных войн весьма коротка, фактически она ограничивается нынешним и прошлым веками. Хотя поддержка национального экспорта как механизм роста благосостояния страны была предложена еще в концепции меркантилизма XVII века, ни одному меркантилисту не пришло бы в голову предложить поддержать отечественного производителя за счет ослабления курса национальной валюты. Прямые пошлины на импорт или запрет ввоза определенных товаров исторически считались наиболее эффективным и адресным методом защиты национального производителя. Такие меры редко оставались без ответа, в результате начинались торговые (тарифные) войны, длившиеся десятилетия.