Эксперт
Шрифт:
Мы переглянулись. Я не знал, что такое ориктоценоз, но послушно кивнул, напарник – тоже, а шеф вообще никак не отреагировал.
– Так точно, сэр, – всё-таки ответил я вслух. Наши должности иных реакций не предусматривали.
Первый удовлетворённо кивнул, при этом стала видна отчётливая лысина на его седой голове. В этот момент вошла секретарша и принесла бутылки с ледниковой водой.
Когда помощница ушла, сэр Бивайн спросил:
– Что, прямо так сразу и согласны? О характере операции не спрашиваете? Видимо, сами догадываетесь?
– Да, сэр.
– С вами всё понятно, –
– Не могу знать, сэр, – ответил я, хорошо помня наставления Скиннера. Напарник тем временем вообще молчал и никаких звуков не издавал.
– Плохо, что не можете, – Первый вздохнул. – Работа связана с серьёзной опасностью для ваших жизней, а мне надоело терять людей. Вы уже знаете о нашем теперешнем положении? Знаете. Поверьте, это совсем не то, о чём вы могли подумать. Если бы вас хотели убрать или подставить, то сделали бы это без всякого лишнего беспокойства. Мы же предлагаем хорошо оплачиваемую дополнительную работу, но она опасна. И для вас, и для меня.
– Для вас, сэр? – невольно спросил я, нарушив протокол. – Как такое возможно, сэр?
– Вполне возможно, – проворчал сэр Бивайн. – Какие-то спортсмены и их болельщики взяли в привычку скандировать на стадионах оскорбительные лозунги в мой адрес. Разберитесь, кто там кукловод. Организатора найдите. Всё это входит в операцию «Ориктоценоз». Инструкции с подробными персональными указаниями получите незамедлительно. Вы же знаете о проекте наших соседей – «Чёрная вдова»? Знаете. Так что надо быть особо бдительными. На этом, господа, позвольте встречу считать законченной, – как-то излишне выспренно произнёс Первый. – Можете быть свободны.
О проекте «Чёрная вдова» шеф рассказал совсем недавно. Это был перехваченный нашей службой безопасности тайный план Администрации соседнего мегаполиса, Бочиан-Сити. Проект предусматривал целую серию мероприятий по снижению экономической мощи нашего Города.
Я взглянул на своих спутников. Никто ничего не спросил. Зато у моего напарника от удивления вытянулась физиономия. Более опытный шеф не изменил выражения лица, но его глаза как-то странно блеснули. За всё это время Скиннер не сказал ни единого слова после стандартного приветствия.
Мы встали, слегка поклонились и хотели было уходить, как вдруг Первый проскрипел:
– А вы, молодой человек, – сэр Бивайн опять указал пальцем на меня, – задержитесь на минуту.
Все остальные застряли у выхода, но Первый сделал руками жест, будто стряхивал невидимые крошки со стола.
– Стадионы – это ерунда, только пена у гребня волны. Враги мои активизировались, – сказал Первый администратор, когда дверь плотно закрылась. – Вернее, один недоброжелатель. Только он сейчас имеет значение.
– У вас есть недоброжелатели, сэр? – поразился я.
– А у кого их сейчас нет? И у меня – тоже. Личные. Начали доставлять некоторые неудобства. Они поставили себе задачу: моё физическое уничтожение.
«Чего это он упоминает о личных врагах в разговоре с тем, кого впервые видит?» – подумал я, а вслух спросил:
– Но,
– А если главный недоброжелатель сам состоит в этой службе или в охране, тогда как?
– Но разве я смогу вам помочь?
– Сможете, если захотите. Поэтому будет такая просьба, – продолжил сэр Бивайн тоном, не требующим разъяснения, что эта «просьба» – на самом деле не предусматривающий обсуждений приказ. – Ходят слухи, будто один из городских хакеров собрал огромный архив, в котором есть всё. Там данные, о которых никому не полагается знать. Вообще никому. Именно этого хакера я считаю своим врагом. Найдите его вместе с архивом. Найдите и обезвредьте любым способом, на ваше личное усмотрение. Никаких последствий для вас это иметь не будет, кроме премии в случае успеха. Главное – сделать так, чтобы этот человек стал недееспособен.
– Вы настолько доверяете мне, сэр? – удивился я.
– А с чего бы мы тогда тут время тратили? Я знаю такие вещи, о которых вы сами давно забыли. Как вы там обычно говорите? Есть ваше мнение и есть неправильное, но именно ваше обычно выдерживало объективную проверку. Вы достаточно закрытый человек, поэтому часто чувствуете себя одиноким. Вы – независимый эгоист, и неважно, что подумают окружающие, главное – чтобы было хорошо и комфортно вам. Есть очень простые вещи, которые вроде бы вполне очевидны, но их приходится объяснять на пальцах. Вы всегда были вдумчивы, обычно не поддавались эмоциям и принимали лишь взвешенные решения. Верно? Умели анализировать и мыслить логически. Всегда боялись критики и собственных ошибок, но, к счастью, сталкивались с ними не очень часто.
– Это хорошо или плохо? – всё-таки спросил я.
– Смотря для чего. Для налаживания дружеских контактов – хорошо, а для построения карьеры – плохо. Там всегда брали верх циники и прагматики, которым плевать на других. Те, кто шёл прямо по головам напролом к цели. Согласны? Эмоции вы всегда держали под контролем и любили проводить время наедине с собой, но и в компании не чувствовали дискомфорта. Могли находить общий язык со всяким человеком, вам всегда был интересен любой профессионал. Вы – отличный друг и достаточно скромны, но не нужно бояться выражать себя. О нашем разговоре, его теме и дополнительном вашем задании никто, кроме нас двоих, знать не должен. А о некоторых моих высказываниях – совсем никто, даже коллеги, постельные подруги и разные промежуточные начальники. Последние – особенно. Звучит пошло, зато верно. Вы же поняли, о каких словах шла речь?
– Так точно, сэр, – кивнул я. – Будет исполнено, сэр.
– Вот и отлично, что будет. Очень жду результата и полного отчёта. В противном случае не поручусь за ваше дальнейшее существование. Всю необходимую информацию получите по личному защищённому каналу. На всё дело – два месяца. Как видите, не тороплю. Основное понятно? И не забудьте, что в ближайший месяц вам предстоит встреча с нашим спонсором. Об этом, кстати, говорить можно и даже нужно. Идите.
Пока я возвращался в наш небоскрёб, в голове звучали слова Первого: «Не поручусь за ваше дальнейшее существование». Что имел в виду старый хрен? Надеюсь, не то, о чём я думаю?