Эксперт
Шрифт:
– Кто там?
– Раздался её голос.
– Я, открывай.
– Линза погасла, а значит она посмотрела в дверной глазок.
– Точно ты?
– Нет, не точно! Открывай, говорю!
Щёлканые засова, скрип петлей, она стоит на пороге, в длинной майке и шортах.
– Что случилось?
– Тут же спросил я, пройдя в квартиру.
– О Боже, ты чего какой взъерошенный?
– К тебе спешил! Что у тебя стряслось!? Почему телефон выключен?
– Ты чего кричишь? Ничего страшного не случилось! Я телефон в лужу уронила, на
Я, весь взъерошенный и вспотевший, уставился на неё большими, удивлёнными глазами.
– То есть, у тебя все нормально?
– Ну конечно все нормально! Ты чего так перепугался?
– Твой звонок показался мне очень странным! Я думал, ты спасаешься от кого-то! Это выглядело очень, очень подозрительно...
– Она потянулась ко мне, мы обнялись.
– Вот именно, тебе показалось! От кого мне спасаться? Средь бела дня? На улице? Ты чего надумал? Защитник мой! Давай куртку, я её повешу.
Я улыбнулся и шумно выдохнул.
– Я излишне впечатлителен! Ты знаешь, у меня бурная фантазия. И почему ты не на работе? Время-то ещё, полшестого. Ты в это время только в метро должна садиться.
– Маарк, ну ты опять за своё? Ты никогда ничего не помнишь! А ну, вспоминай...
Я напрягся, ничего не вспомнил, почесал за ухом.
– Что вспоминать?
Она повесила мою куртку и встала напротив.
– Какой сегодня день недели?
– Четверг.
– Что у нас в архиве по четвергам? Я говорила!
– Ты много чего говорила... Я... Я не помню.
– Почему мы по четвергам работаем до обеда?
– Потому... Потому что в архиве работают одни женщины? Или вы из клуба любителей не работать по четвергам? Возможно это день борьбы с пылью на полках? Я не знаю!
– Потому что каждый четверг у нас отчетный день, мы запускаем утилитную процедуру, электронная база обновляется, а значит мы не можем работать.
– Ааааа...
– Ааааа! Дырявая голова, что не говорю, никогда не помнишь!
– Она прошла на кухню, я снял ботинки.
– Мне нужно принять душ.
– Принимай, полотенце на сушилке.
– Я прошёл в ванную комнату, она добавила, - Ты еще кое-что забыл.
– Что?
– Крикнул я через закрытую дверь.
– Как выйдешь, напомню.
– Мне стоит опасаться за свою жизнь?
– Я подумаю!
Я улыбнулся, забрался в душевую кабину, повернул вентили смесителя.
За пятнадцать минут я так и не вспомнил, что ещё я забыл. Я такой человек, который запоминает только самое важное, самое нужное. Мелочи, что залетают в мою голову, надолго в ней не задерживаются. А Ксюша любила мелочи! Наверно, она эти мелочи коллекционировала, чтобы рассказывать их мне, а потом упрекать, что я их забыл. Даты, события, тортики, особенные цветные шарики с гелием, запах цветка в каком-то месте, её имя на китайском языке, цвета оберток шоколада, которые она любит или не любит,
Но тогда мне думалось, что я забыл что-то большее. Наверно - это день нашей первой встречи, или первый поцелуй, или первая чашка кофе на крыше десятиэтажки, а может день, когда я первый раз подарил ей цветы...
Я потянул шпингалет, вышел в коридор, и прошёл на кухню. Пахло испечённым мясом и плавленым сыром. На стуле я нашёл свою рубашку и брюки.
Через секунду она появилась в дверях.
– Ну что, склеротик, так ничего и не вспомнил?
Приходилось отшучиваться.
– Вспомнил. Сегодня международный день пожарных!
– Угу, то есть про пожарников ты помнишь, а про нас нет?
– Это не звучало как претензия, скорее невинное передёргивание слов. А вообще, она улыбалась.
– Это и к нам относится! Каждый из нас немного пожарник. Я вот помню, как ты сковородку тушила! Здорово тогда картошка прожарилась, до угольков! А я? Помнишь, как я чуть перелесок не спалил? А ведь стоило только одну пушинку поджечь! Ох как я тогда по лесу бегал и ногами топал, чтобы огонь потушить!
– Я смотрел в её большие, голубые глаза. Она молчала, скорчив наполовину вопросительную, наполовину ухмыляющуюся физиономию.
– Что? Что ты так смотришь на меня? Я сейчас правда так сильно смахиваю на идиота?
– Даже больше, чем ты думаешь.
– Она взяла меня за руку.
– Ладно, пошли в комнату, ты сам все поймёшь.
***
В центре комнаты стоял маленький, скромный стол. Он был круглый, а покрывала его зеленая скатерть в черный горошек. На столе лежали приборы, стояла бутылка вина, фрукты, и все то, что должно быть на столе в такие моменты. Под потолком зависли три шарика, на первом был образно изображён юноша, на том, что по середине, число семь, а на третьем была изображена девушка.
– Ну конечно, семь лет...
– Прошептал я.
– Тссс, - её указательный палец коснулся губ. Я замолчал.
В комнате было темно, окна были зашторены, на столе стоял подсвечник. Я аккуратно сел за стол, дуновение ветра колыхнуло пламя свечи. Она села напротив. Только сейчас я заметил на ней синее платье; по-праздничному завитые волосы с маленькими бантами на прядях; несколько малюсеньких страз на левой щеке, которые образуют полумесяц; и длинные ресницы, которые так сильно подходят к её голубым глазам.
К своему стыду хочу сказать, что я не всегда замечал, когда она преображалась. Иногда я не замечал, что она вновь покрасила волосы в более темный цвет, или сделала стрижку на пару сантиметров короче. Не замечал ярко накрашенные губы, новый аромат духов, красивый татуаж! Я, глупец, много чего не замечал. Наверно отчасти это потому, что мне неважен ее внешний вид, ее одежда, или модный запах духов. Мне важна только она, такая, какая есть. Ее взгляд, дыхание, голос - разве есть еще что-то важнее?