Эксплеты. Совет Девяти
Шрифт:
– Идея здравая, – согласился Даррит.
Она расплылась в улыбке:
– Видишь, не только ты здесь способен думать.
– Очевидно, – кивнул он, а затем продолжил: – Потому что от моего внутреннего ока укрылся способ, которым мы могли бы незаметно для всех передать письменное послание Его Величеству. Насколько я знаю, все сообщения, адресованные Королю, проверяются специальной службой… Но у вас, судя по довольно блестящим глазам, есть план.
Она кивнула.
– Мы отправим с посланием в Астрар
– В таком случае…
– Да, придется ему все рассказать.
– Это крайне рискованно.
– Я ему полностью доверяю.
Даррит прижался спиной к хлипкой стене сарая и откинул голову. Глядя на Омарейл из-под опущенных ресниц, он устало спросил:
– Как вы можете оставаться столь наивной? Вы никому не должны доверять.
– Я же сказала правду тебе, человеку, которого едва знала, – отозвалась принцесса.
– И это было неосторожно, опасно и безрассудно. И все еще неизвестно, к чему приведет.
Омарейл закатила глаза:
– Я уверена, что поступила правильно. Так же как и сейчас убеждена, что мы можем доверять Маю. Когда он узнает правду, то сделает все, чтобы доставить мое письмо. Никто не справится лучше.
Даррит раздраженно вздохнул, крылья его носа затрепетали, выдавая недовольство.
– Когда я сказал, что это опасно, то имел в виду, опасно для господина Джоя. Я чувствую некий груз ответственности за его благополучие, коль скоро он посчитал нужным сообщить отцу, что отправляется в экспедицию со мной. Вы представляете, что может случиться с ним, если его поймают?
– Конечно, я понимаю, – всплеснув руками, ответила она. – Только ты отвечаешь перед отцом Мая, а я отвечаю перед страной. Сейчас от нас зависит будущее всего народа.
– Будущее, которое вы лично поставили под угрозу, – прошипел Даррит. – А теперь предлагаете рисковать вашим приятелем, чтобы исправить ваши же ошибки?
Это было неприятно. То, что он вдруг принял роль обвинителя, больно резануло по ее самолюбию. И совести.
Ей хотелось вскочить на ноги и гордо покинуть сарай, желательно громко хлопнув дверью. Но страх остаться один на один со своей проблемой, а также отсутствие приличной двери, сдерживали ее.
– Катись в бездну, Норт Даррит, – ответила она и, тяжело дыша, отвернулась.
Какое-то время царила тишина.
– Хватит сопеть, как обиженный хорек, – наконец произнес ее собеседник с досадой. – Будьте разумны. Пилигрим подошел бы на эту роль куда лучше.
– Пилигрим! Ты, должно быть, шутишь? Он даже Бурю предал, но остался верен делу, а у них явно все было не так просто. Меня он сдаст сразу.
Даррит несколько секунд выжидательно смотрел на Омарейл, но, когда она никак не пояснила свой выпад, не без язвительности уточнил:
– Верен делу?
– Ах, да, ты же не знаешь. Он – агент королевской гвардии.
Даррит резко
– Агент королевской гвардии? – процедил он, а затем в полном отчаянии запустил руку в густые черные волосы.
Омарейл чуть дернула плечом.
– Я не думаю, что он опасен для нас, пока ничего не знает…
– Он давал присягу Королю! – громким шепотом воскликнул Даррит, что было ему совершенно несвойственно. – Вы хоть представляете, что будет, если он узнает, кто вы? Эти люди, они… Об их верности слагают легенды.
Он вдохнул, выдохнул и после долгой паузы спокойно, только слегка напряженно, продолжил:
– Вы знаете, какой девиз у гвардейцев? «Верность, Страна, Порядок», – Норт многозначительно повел бровями. – Первая строка их официального гимна «Верны до смерти». И это не просто слова, они живут по этим законам.
Он начал ходить из стороны в сторону, и по движению его губ Омарейл поняла, что Даррит снова вел беседу с самим собой.
– Оставить вас наедине? – с издевкой бросила она, но он никак не отреагировал.
– Это очень плохие новости, – сказал наконец он, остановившись, – я буду присматривать за ним. Но о Буре и думать нечего, она за тяжелый кошелек отрежет себе руку. У нас действительно не остается другой кандидатуры, кроме господина Джоя… Мне все это очень не нравится…
– Ах, ну отчего же! – не выдержала принцесса. – Такая дивная поездка.
– Но на наш общий план это никак не влияет, – заметил он, полностью игнорируя сарказм Омарейл.
– Кстати, о плане, – поддержала она. – Все Патеры собираются раз в месяц в Астраре, мы могли бы попытаться встретиться с ними там.
Даррит покачал головой:
– Слишком мало времени. Это будет не пятиминутная беседа за бокалом эля.
Она задумчиво закусила губу.
Совет Девяти – совет, состоящий из Патеров девяти самых крупных городов Ордора, – обладал правом принятия важных решений со статусом закона, вплоть до отмены распоряжений Короля.
При любом развитии событий поддержка монарха не имела бы в глазах жителей королевства никакого веса. Эйгир Доминасолис защищал бы Омарейл, как отец – дочь. Другое дело – решение Совета. С ним бы спорить не стали.
Омарейл долго думала о том, как выйти сухой из воды, и пришла к выводу, что помочь ей могло только официальное заявление Совета Девяти. Такое важное решение, как признание предсказания недействительным, должно было быть принято только единогласно. А значит, следовало убедить каждого Патера, чтобы он проголосовал «за».
Любой раскол в Совете мог привести к той самой гражданской войне. И пускай Даррит считал, что у принцессы были шансы победить, кровопролитие было последним, чему Омарейл хотела бы стать причиной.