Эксплеты. Совет Девяти
Шрифт:
– Простите, мне нужно освежиться после столь плотного обеда. Госпожа Эдельвейс, вы со мной не пройдетесь?
Шторм – то ли от столь почтительного обращения, то ли просто от того, что Омарейл заговорила с ней, – застыла, удивленно глядя на принцессу. Но ей быстро удалось взять себя в руки. Мельком взглянув на Дженну, она пожала плечами и вышла следом за Омарейл.
Завернув за угол, они оказались в той самой галерее с большими окнами, шахматным полом и деревянными панелями на стенах.
– Чего тебе? – без церемоний произнесла
– Я просто хотела поговорить с тобой, потому что, мне кажется, между нами есть какие-то недомолвки…
Шторм скривила губы и снова дернула плечом.
– С чего ты взяла, что мне не плевать? – спросила она. – У меня своих забот достаточно, до тебя мне дела нет.
Омарейл не знала, что сказать. Почему она решила, что им нужно было поговорить?
– Мне не плевать, – твердо ответила она. – Во-первых, я хотела бы еще раз пояснить по поводу «Листопада».
Шторм картинно закатила глаза. Но Омарейл ясно почувствовала заинтересованность, помноженную на обиду. Такая необычная смесь вынудила ее чуть отступить назад.
– Я очень хотела прийти, – искренне произнесла принцесса, – но господин директор узнал, что я – не та, за кого себя выдаю. Мне пришлось сбежать, я просто не могла появиться на конкурсе, так как у меня были бы проблемы.
Зеленые глаза Шторм оставались холодными, но Омарейл чувствовала ее возмущение.
– Ну прости меня, – простонала Омарейл. – Тебе не кажется, что это уже пройденный этап?
Тут Шторм внезапно выдохнула, и с нее будто сошла вся спесь.
– Да, проклятье, это вообще все не важно. Конкурс, школа, оценки. Кому какое дело?
Омарейл пару секунд смотрела на собеседницу, пытаясь уловить ее эмоции. Опустошение, ощущение безнадежности и тихий, едва ощутимый гнев. Вот что чувствовала Шторм Эдельвейс.
– Что с тобой? – спросила Омарейл. – Ты какая-то несчастная.
Какое преуменьшение!
Девушка резко вскинула голову, каштановые волосы яростно взметнулись. Шторм склонилась к собеседнице так близко, что их носы едва не соприкоснулись, и прошипела:
– Почему бы тебе не спросить у твоего «брата», может, он объяснит, если ты такая недалекая, – «брата» она выплюнула так ядовито, что сомнений не оставалось: Шторм ни на секунду не поверила в их родство.
– А Норт-то тут при чем?
Шторм распрямилась. Она была выше принцессы и оттого смотрела на нее сверху вниз.
– Знаешь, с самого нашего знакомства я пытаюсь понять: может быть, ты действительно такая дурочка, за которую себя выдаешь?
Омарейл сложила руки на груди:
– Я не дурочка, Шторм. Просто мы с тобой живем в разных реальностях. Для нас очевидны разные вещи.
Девушки сердито смотрели друг на друга несколько секунд.
– Я понимаю, зачем ты меня позвала, – сказала наконец Шторм, надевая маску холодного безразличия.
Зная госпожу Эдельвейс уже не первый
– Вы с Дарритом, который, кстати, тебе такой же брат, как и мне, что-то задумали. И ты боишься, что я вас выдам.
Когда Омарейл попыталась возразить, Шторм подняла руку и продолжила:
– Мираж, дорогуша, я знаю, что, несмотря на имя, он не из первых и не из вторых семей. Даррит – сирота без рода и без титула. И то, что вы тут рассказываете про свои поместья, радио и собственные оранжереи – такая чушь! Даррит – никто, как и ты. И я не знаю, чего вы пытаетесь добиться, но, вот что, – Шторм широко улыбнулась, – я не осуждаю. Никто не хочет быть ничтожеством. Каждый из нас вынужден пробиваться в этой жизни так, как умеет. Именно поэтому мы сейчас пойдем на эту проклятую веранду, я продолжу делать вид, что не возражаю против компании Джана, он будет делать вид, что без ума от меня, а вы с Дарритом продолжите плести свои невнятные интриги. А потом мы просто разойдемся, и, надеюсь, наши дорожки больше не пересекутся.
С этими словами Шторм пошла обратно к мужчинам и Омелии, оставив Омарейл в недоумении. Что ж, разговора по душам опять не получилось, но, по крайней мере, удалось решить вопрос с разоблачением: госпожа Эдельвейс не намеревалась бежать к Патеру с воплем: «Мошенники!» Поэтому, пару раз глубоко вздохнув, принцесса пошла следом за Шторм.
Едва девушки присоединились к компании, Даррит, продолжая их с Дженной и Омелией разговор, заметил:
– Но это спорный вопрос. Как вы можете называть патриархальным общество, где престол может наследовать женщина? Как вы знаете, до Короля Сола женщины никогда не имели власти.
– Дорогой Норк, – отозвалась Омелия, жеманно махнув рукой, – этот жалкий аргумент используют все мужчины, стоит начаться подобному разговору. Но не кажется ли тебе, что этого маловато, чтобы говорить о каком-то равенстве?
– Да и принцесса у нас ненастоящая, – подхватила Омарейл, быстро понимая, к чему Даррит завел эту беседу.
Она села на свободный стул и, пока молодой слуга наливал ей кофе, продолжила:
– Всем ведь понятно, что она не сможет быть полноценной Королевой. Так что править будут окружающие ее Советники. И Патеры, – она мягко указала рукой на Дженну.
Тот улыбнулся:
– Скорее уж госпожа Дольвейн.
Омарейл резко взглянула на него. Значит, роль Совы не была секретом для Совета!
– Так что в любом случае у власти будет женщина. Справедливость восторжествует.
Пока принцесса пыталась взять себя в руки – или хотя бы оставить свои эмоции при себе, – Даррит сказал:
– В чем же тут справедливость, если молодая девушка вынуждена всю жизнь провести взаперти?
Джан Дженна нахмурился:
– Да, положение Ее Высочества действительно удручает.