Экспорт революции. Ющенко, Саакашвили...
Шрифт:
Лауреат Нобелевской премии по экономике Дж.Стиглиц говорит о технологической стороне этой программы: “Наиболее вопиющим примером плохой приватизации является программа займов под залог акций. В 1995 г. правительство, вместо того чтобы занять необходимые ему средства в Центральном банке, обратились к частным банкам. Многие из этих банков принадлежали друзьям членов правительства, которое выдавало им лицензии на право занятия банковским делом. В среде с очень слабым регулированием банков эти лицензии были фактически разрешением на эмиссию денег, чтобы давать их взаймы самим себе или своим друзьям, или государству.
По условиям займов государство давало в залог акции своих предприятий. А потом
Таким образом, значительная часть возникших в середине 90-х годов крупных собственников не была ориентирована на восстановление и даже поддержание производства. Она в больших размерах вывозила капиталы, подрывая и так резко ослабленный экономический потенциал РФ. Сращивание высшего чиновничества с этими «капиталистами» создавало крайне коррумпированную среду, обладавшую очень большими ресурсами, которая становилась теневой властью в государстве. Когда президентом стал В.В.Путин, конфликт между властью и этой средой стал неминуем. Подготовка к нему заняла три года, а в 2003 г. он вступил в открытую фазу, выразившись в аресте самого богатого и энергичного «олигарха» – М.Ходорковского.
Независимо от реальных мотивов и расчетов власти, дело ЮКОСа вызвало большой резонанс и вызвало большую тревогу в среде крупных собственников. Действительно, из этого дела очень трудно выйти. Н. Иванов пишет: «Если ЮКОС и „группа Ходорковского“ – единичные явления в остальном безоблачного российского инвестиционного ландшафта, то налицо будет вопиющая несправедливость. Ни компания, ни „группа“ не выделялись из среды себе подобных в худшую сторону, а потому их эксклюзивное преследование будет означать преследование по политическим мотивам, о чем, собственно, и говорили защитники Ходорковского с самого начала. Их голословные обвинения в адрес власти станут фактом. А если с теми же мерками подходить к остальным олигархам и олигархическим группам, то что вообще от российского инвестиционного ландшафта останется – одно только национальное достояние?»292
Дело ЮКОСа – лишь верхушка айсберга этого конфликта, поэтому ему придается такое значение и в РФ, и на Западе. Это и сигнал о намерениях власти, и прецедент. Пресечь дальнейшее развитие событий в этом направлении – насущный интерес и крупного российского капитала, и Запада. Одна из ведущих западных газет «The Financial Times» писала в связи с этим делом: «Если с российской нефтью что-нибудь случится, это будет катастрофой и для всей мировой экономики в целом. Кто-нибудь должен объяснить Путину, что ему необходим нормально управляемый нефтяной сектор с серьезной капитализацией… Судя по тому, как развивается дело ЮКОСа, Путин движется в прямо противоположном направлении»293.
Именно в связи с этим делом состоялся демарш представителей крупного капитала и, можно сказать, В.В.Путину был выдвинут ультиматум. Е.Ясин заявил в статье-манифесте, обращенной к “демократам”: “Власть хочет всех убедить, что дело ЮКОСа – изолированное явление, необходимая акция в процессе борьбы с экономическими преступлениями, курс остается неизменным. Моя позиция иная: мы имеем дело с качественным
Итак, сказано главное: идеологи олигархов считают, что произошло качественное изменение, причем под “законностью и демократией” Ясин понимает именно “победу одной из сторон” – крупного капитала. Его заявление никак нельзя считать приглашением к диалогу, в нем используется фразеология войны: “События вокруг ЮКОСа – это шаг к победе бюрократии над бизнесом… Это шаг от управляемой демократии к полицейскому государству”.
Еще незадолго до этого ультимативные ноты звучали приглушенно – Чубайс лишь требовал, чтобы “президент внятно заявил о своей позиции”. Осенью 2003 г. В.В.Путину прямо брошено обвинение. Ясин говорит: “До недавнего времени казалось, что президент стоит над схваткой, что ему для равновесия нужны две стороны – либералы и государственники. Теперь стало ясно, что это не так, по крайней мере, в данный момент. И выбор его очевиден”.
Ясин угрожает В.В.Путину мобилизацией всего “класса” новых собственников: “Сегодня бизнес-сообщество практически единогласно дает негативную оценку преследованию Ходорковского… Владельцы компаний всех размеров формируют единый фронт для защиты своих интересов… Итак, позиция президента ясна и менять ее он не собирается. Получается, на события могут повлиять только бизнесмены: замедление экономического роста, сопровождаемое бегством капиталов”.
Ясин откровенно шантажирует власть саботажем: “Разговоры об удвоении ВВП можно спокойно прекратить – как бы не было упадка”. Если учесть, что тезис об удвоении ВВП являлся главным лозунгом предвыборной кампании В.В.Путина 2003 г., подобную угрозу следует считать открытым объявлением войны. В терминах войны Ясин и заканчивает свою статью: “Искусство политика, как и полководца, состоит в том, чтобы почувствовать момент, когда из обороны надо переходить в наступление. Да, риски высоки. Но так бывает всегда, когда дело идет о качественных сдвигах. И сейчас, я думаю, время пришло”.
Конечно, в деле ЮКОСа вовсе не было принципиальной установки на смену курса реформ. В словах и делах В.В.Путина нет признаков такого поворота, все катится своим чередом. Замысел состоял не в том, чтобы запустить процесс демонтажа олигархической надстройки, а, наоборот, в том, чтобы провести ее профилактический ремонт. Она стала давать сбои и действовать не совсем по той программе, которая в нее была изначально заложена. Но сама логика этого конфликта заставила государство идти дальше – как ни сопротивляется этому сама властная верхушка. Так и возникает соблазн «оранжевой» революции как сравнительно безболезненной формы разрешения этого конфликта. Ее успех на Украине породил радужные ожидания.
Политолог В. Игрунов пишет в апреле 2005 г.: “Сегодня уже ясно, что череда революций воодушевила российскую оппозицию – как это часто бывает в истории. А плотная вовлеченность в избирательные кампании Абхазии и Украины кремлевских технологов и поражение в этих кампаниях вызвали ощущение у противников режима, что всесильному Путину может быть брошен вызов. В сущности, российские предприниматели, финансировавшие Ющенко, и политики, поддержавшие его, воспринимали украинские выборы как первое поле сражения с действующей российской властью, и уверенность в собственных силах посетила многих из них. Теперь мы уже имеем дело не со стихийным протестом, даже не с эмоциональным всплеском, вызванным победой революций, но с рациональным планированием, подготовкой революции собственной”295.