Экспорт революции. Ющенко, Саакашвили...
Шрифт:
Считается, что США тем более не хотели усиления Германии. 3 декабря, на переговорах, проходивших в расширенном составе, Буш, после консультаций со своими советниками, вернулся к германской проблеме. «Вчера в беседе с глазу на глаз, – сказал он, – мы обсудили, хотя и не вдаваясь в детали, проблему воссоединения Германии. Я надеюсь, вы понимаете, что от нас нельзя требовать, чтобы мы не одобряли германского воссоединения. В то же время мы отдаем себе отчет в том, насколько это деликатная, чувствительная проблема. Сформулирую эту мысль несколько по-другому: ни я, ни представители моей администрации не хотим оказаться в позиции, которая выглядела бы как провокационная. Подчеркиваю этот момент… Мы хорошо понимаем значение раздела Хельсинкского Акта
11 декабря 1989 г. американская позиция по «германскому вопросу» была уточнена Л. Горовицем в его беседе с В.В. Загладиным. По словам Горовица, Буш «ни в коем случае не хочет допустить воссоединения Германии, но, с одной стороны, не считает для себя возможным открыто выступать с этой позицией, а, с другой – не знает, что реально можно предпринять». Собеседники в итоге констатировали, что руководители и СССР, и США едины в намерениях «сдержать немцев». На деле Горбачев делал все, чтобы объединение произошло как можно быстрее.
В декабре 1989 г. Кренц, пробыв на посту главы партии 46 дней, ушел в отставку. На съезде в январе 1990 г. СЕПГ была переименована в Партию демократического социализма (ПДС). Председателем партии стал Грегор Гизи, юрист, защищавший при Хонеккере восточногерманских диссидентов. На выборах в марте 1990 г. победу одержал блок партий, выступавших в союзе с западногерманским Христианским демократическим союзом (ХДС). Лотар де Мезьер, лидер восточногерманского ХДС, был избран премьер-министром ГДР. Под его руководством был осуществлен быстрый демонтаж прежнего аппарата управления. 3 октября 1990 ГДР перестала существовать, будучи присоединена к ФРГ. Достигнутые ранее договоренности об «объединении» двух Германий были просто отброшены87.
«Бархатная» революция в ГДР произошла в кратчайшие сроки, буквально за один год. Восточные немцы смогли «влиться в Запад» моментально, скачкообразно – просто переступив через обломки стены. Они раньше других соседей по СЭВ испытали и потрясение от близкого знакомства с вожделенным Западом. Н.Коровицына пишет: «В 1990-1991 гг. во всех странах региона господствовало явное предпочтение общественной и экономической системы капитализма. Исключение составляла только Восточная Германия, где новый строй ассоциировался с коррупцией, эгоизмом, прибылью и лишь в перспективе – со справедливостью и благополучием. Отличие этой страны от остальных не в последнюю очередь объяснялось разочарованием восточных немцев в социальных последствиях разрушения Берлинской стены. Идеализированный образ капитализма, существовавший прежде у них, как и у остальных народов региона, сильно поколебало столкновение с реальной действительностью. Здесь это произошло раньше, чем в других странах».
Как считают немецкие социологи, либеральная модернизация Восточной Германии представляла собой особый на общерегиональном фоне путь наиболее стремительных и глубоких перемен – «трансформации через объединение». Это единственный в постсоциалистическом сообществе случай наиболее благоприятного развития при активном финансово-экономическом участии со стороны Западной Германии. Тем не менее, восточные немцы пережили свою шоковую терапию, включающую, как и везде, деиндустриализацию, скачкообразный рост безработицы (в 1990-1992 гг. треть занятых лишилась рабочих мест), небывалый демографический кризис. Несмотря на наступивший вскоре реальный рост благосостояния, сокращение различий в уровне жизни населения западной и восточной частей страны, динамика массовой адаптации к переменам во второй половине 1990-х годов замедлилась. «Внутреннего единства» Германии к концу десятилетия реформ так и не было достигнуто88.
В самое последнее время 76% восточных немцев считает социализм «положительной идеей, которая была плохо воплощена в жизнь» – и лишь 1/3 удовлетворена тем, как работает «демократия»89.
Мягче
Т.Живков вполне обоснованно заявил в 1982 г., что в Болгарии нет политических конфликтов и столкновений, нет «организованных политических сил, которые были бы против социалистического развития… Враги социализма в Болгарии не имеют классовой базы, не имеют социальных позиций. Они составляют единицы, они изолированы и в одиночестве дождутся своего конца».
«Советские образцы» развития были особенно близки Болгарии в силу особенностей национальной истории и культуры. Болгария не переживала конфликтов с СССР, подобных венгерским, чехословацким, польским. В стране не получили сколько-нибудь заметного распространения русофобия и антисоветизм. Не пользовалась влиянием и Церковь, которая не могла претендовать на роль кристаллизующего ядра альтернативной политической субкультуры, как в Польше. Реальная антикоммунистическая оппозиция в Болгарии была создана позже, чем в СССР – лишь в конце 1989 г., уже после отстранения Т.Живкова от власти.
Найти для нее подходящее знамя было непросто – пришлось взять на вооружение нелепые по сравнению с масштабом предстоящей ломки социального порядка экологические лозунги. Среди первых диссидентских объединений наиболее заметными были Комитет по экологической защите «Русе», клуб «Экогласность». В ноябре 1989 г. «Экогласность» провела перед зданием Народного собрания демонстрацию – 4 тыс. человек требовали обратить внимание на состояние окружающей среды. Это и послужило началом болгарской «бархатной революции». Было возбуждено и национальное движение, мобилизованы этнические турки. В 1989 правительство открыло границу с Турцией, и в течение двух месяцев около 300 тыс. турок покинули Болгарию, причем существенная часть их против своей воли.
При этом по всем советским каналам – дипломатическим, разведывательным, через прямые связи между представителями интеллигенции двух стран – текла негативная информация как об обстановке в Болгарии, так и о Т.Живкове. Он отмечал в своих мемуарах, что в 1988-1989 гг. в Болгарии «группировались люди, непосредственно руководимые советской дипломатической миссией. Известные болгарские деятели были „обработаны“ и во время своих посещений Советского Союза».
Под давлением руководства КПСС была сменена верхушка партии и правительства Болгарии, новая команда начала форсированную «перестройку» по типу горбачевской, а затем быстро была и сама отправлена в отставку. Ход событий изложил (в серии из шести публикаций под общим заглавием «Переворот») 12 – 17 ноября 1998 г. в болгарской газете «Труд» известный журналист Т. Томов, который опирался на воспоминания работавшего в Софии советского дипломата В. Терехова.
По свидетельству последнего, в заговоре против Живкова участвовали, помимо автора воспоминаний, посол СССР в Болгарии В. Шарапов, полковник КГБ А. Одинцов, а с болгарской стороны – кандидаты в члены Политбюро А. Луканов и П. Младенов. Москва одобрительно отнеслась к кандидатурам А. Луканова и П. Младенова в качестве преемников Т. Живкова, но конкретный выбор был оставлен за болгарской стороной. Кроме того, до Т. Живкова была твердо доведена точка зрения советского руководства, положительно отнесшегося к идее его отставки. Недвусмысленная позиция Москвы побудила Т. Живкова не «цепляться» за власть.